For Whom the Bell Tolls

- Такие, как ты, долго не живут

• Такие, как я, живут до самого дня своей смерти, - сказал Ансельмо.

Пьяница - это гаже всего. Вор, когда он не ворует,- человек как человек. Мошенник не станет обманывать своих. Убийца придет домой и вымоет руки. Но пьяница смердит и блюет в собственной постели и сжигает себе все нутро спиртом.

Утром ночные планы никуда не годятся. Когда думаешь ночью, это одно, а утром все выглядит иначе. И ты знаешь, что план никуда не годится.

Но умному человеку иной раз приходится выпить, чтобы не так скучно было с дураками.

Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе: каждый человек есть часть Материка, часть Суши;и если Волной снесёт в море береговой Утёс, меньше станет Европа, и так же, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я один со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.

Мужчины! Позор нам, женщинам, что мы вас рожаем.

"- Ты коммунист?

• Нет, я антифашист.
• С каких пор?
• С тех пор как понял, что такое фашизм."

Ты это чувствуешь сейчас, а это и есть вся твоя жизнь — сейчас. Больше ничего нет, кроме сейчас. Нет ни вчера, ни завтра. Сколько времени тебе потребуется на то, чтобы уразуметь это? Есть только сейчас, и если сейчас — это для тебя два дня, значит, два дня — это вся твоя жизнь, и все должно быть сообразно этому. Вот это и называется прожить целую жизнь за два дня. И если ты перестанешь жаловаться и просить о том, чего не может быть, это будет очень хорошая жизнь.

- Трудная ты женщина, - сказал он ей.

• Нет, - сказала Пилар. - Но я такая простая - не сразу поймёшь.

- Я на него одним не похож.

• Чем же, скажи.
• Я жив, а он умер.

Людям, с которыми работаешь вместе, нужно доверять до конца или совсем не доверять.

Кошка - самый ярый анархист.

Я такой серьезный, что мне можно шутить.

Подчиняться власти легче, чем воевать с ней.

...если ты меня не любишь, я люблю тебя за двоих.

Уметь распознать глупость – это не трусость.
– А распознать трусость – это не глупость, – не сдержавшись, вставил Ансельмо.

Я не скажу, что ты глупый. Ты просто глухой. А глухой не слышит музыки. И радио он тоже не слышит. А если он этого не слышит, ему ничего не стоит сказать, что этого нет.