Кухня

Почему у людей нет выбора? Словно дождевые черви, мы вегда терпим поражение: готовим пишу, поедаем её, спим; люимые люди всегда умирают. Но мы при этом вынуждены продолжать жить.

Я повзрослею, в моей жизни многое произойдёт, и я много раз буду испивать чашу до дна. Я буду много-много раз возвращаться на круги своя. Я не потерплю поражения. Я не позволю, чтобы меня сломили.

///звучит как мантра --- коммент мой.

Хотя он не совсем понимал причину, но сразу согласился. Поскольку я была в подавленном настроении, он согласился бы, даже если бы я предложила ему полюбоваться луной над Аравией.

«Но разве любовь не предполагает умение видеть тяготы другого?»

Бывают разные трудности…

... из нашей беседы, мерцающей, как звезды на облачном небе, потихоньку начала высвечиваться любовь...

Та часть «ее», которая была «им», заулыбалась.

Это очень странно, что мне нравится все, что имеет отношение к кухне. Возможно, она связана для меня с каким-то давним воспоминанием, запечатленным в моей душе. Когда я стояла там, мне показалось, что я все стряхнула с себя и что-то ко мне вернулось.

Нередко в потоке времени и настроений в памяти всплывают разные события прошлого. И зимой в кафе вдруг вспоминаются совершенно незначительные вещи.

Если душа не присматривает за телом, то последнее не что иное, как опустошенная емкость - пустая бутылка. Вот что я поняла. Поэтому я решила, что если постараться, то тела людей можно чинить, как чинят машины.

Оглядываясь назад, теперь я понимаю, что судьба иронично подставила мне лестницу, которой нельзя было не воспользоваться. Пропустив даже одну ступеньку, я никогда не смогла бы взобраться наверх.

Поскольку стола не было, мы завтракали прямо на полу, расставив там разные плошки. Солнечный свет проникал сквозь наши чашки, и зелень холодного чая подрагивала на полу.

Умные разговоры с собой мало чем помогают.

Я буду много-много страдать, а потом снова возвращаться на круги своя. Я не потерплю поражения. Я не позволю, чтобы меня сломили.

Когда-нибудь все исчезнут, растворившись во мраке времени.

Как это всегда бывает в случае одержимости бесами, я увидела во мраке перед глазами прямую дорогу, и за ней был отчетливо виден яркий свет, и я откликнулась на него.

Белая набережная уходила в бесконечность, синяя рассветная дымка расстилалась над городом. Когда я стояла там, в чистом, покалывающем, холодном воздухе, мне казалось, что я совсем близко от того места, которое именуется «смертью». И в самом деле, только в этой совершенно прозрачной, ужасно печальной атмосфере я испытывала облегчение. Исчезало самоистязание.