Осень в Пекине. Рассказы

Предупреждение. Используется смешение кулинарных ингредиентов с книжными; у особо чувствительных гурманов могут появиться неприятные ощущения в подвздошной области, иногда в подкорковой, в некоторых случаях в рецепторах языка и кончиков пальцев рук.

Я люблю Виана, но мы мало и редко встречаемся. И каждый раз нам надо друг под друга подстраиваться, как это обычно бывает после долгой разлуки. Вот и в этот раз.

Я люблю суши. Но никогда не была в Японии. И вот ешь, бывает, в задумчивости калифорнийские роллы, забыв даже обмакнуть их в соевый соус, куда предварительно надо было бы еще и вассаби замутить, так вот ешь в сухомятку и думаешь, что фиг их знает, какие они там бывают в Японии. Может и не такие совсем. Конечно, Калифорния, если так посмотреть, не очень далеко от Японии, по крайней мере, их берега омывает один океан, но все-таки. Интересно, едят ли японцы калифорнийские роллы...

Жаль, я никогда не была в Японии и не знаю, какие суши (или суси?) едят в Японии. Жаль, что я плохо говорю по-французски и не могу говорить с Вианом на одном языке. Впрочем, и то, и другое вроде бы как поправимо, в принципе.

Но пока, пока, чтобы есть японские суши, я пользуюсь услугами поваров в японских ресторанах разных стран, но не в Японии. А чтобы общаться с Вианом, я пользуюсь услугами переводчиков. Мне приходится во всем полагаться на них, приходится доверять им. Возможно, они и правда передадут мне вкус настоящих японских суши и настоящий смысл слов Виана. Впрочем, я говорю чушь, ни то, ни другое недостижимо так же, как недостижим абсолютный ноль.

Ребята, Виан - восхитителен! Но я буду рада, если никому никому кроме меня он не нравится, не хочу любовь делить с кем-то еще. Начинаешь читать, и увязаешь, как в густом, чуть-чуть остывшем горячем шоколаде. Потом, когда натыкаешься на вкусные, тянучие, липкие, пахучие сплетения слов, возникает острое чувство досады. Досада на то, что целуешься через платочек. А вдруг переводчик обманывает? А вдруг у него не хватает воображения, слов, чувств, чтобы передать все верно? Это не вдруг, это наверняка.

В аннотации что-то там написано про то, что Виан возвращает смысл словам. Да ладно, каким именно словам? Русским? Надо тогда читать Пелевина, он тоже возвращает смысл словам. Вот мне, так и надо, хотела своим иностранным друзьям посоветовать Пелевина, теперь знаю, что воздержусь. Мы все живем в мире слов. Они опутывают нас, как паук своей паутиной. Хотите выпутаться? Не думаю, что это возможно. Но вот что возможно - получить кайф от проникновения внутрь этого кокона, заставить все вещи вокруг подчиняться словам, завернуться в этот мир плотно, в надежде, что можно будет разломить стенки кокона, и расправить выросшие крылья.

Слова, слова - в аннотации еще написано, мол, великая вещь о любви. О да, о любви. Но не только. Это книга о нашей жизни, это книга о книгах, о наших мыслях, о мире, куда мы себя поселяем. И да, о любви. О любви страстной, липкой, ужасающей. Центральные сентенции гениальны. А про некрасивых женщин? О, это ведь в точку, как ни печально. Представляете, он говорит, что дурнушки выходят замуж так же, как распространяются некоторые лекарства - только по рецепту. Красивую женщину и так все хотят, хотя каждый, кто ее пользует, истаскивает ее, портит, ломает. А некрасивые, когда с ними поближе знакомишься, и привыкаешь, ну и так далее. Вспомнился фильм "Влюблен по собственному желанию", наверное, сценарист как раз Виана и начитался.

Только при чем тут Пекин, так и осталось загадкой. Пусть будет Токио, неважно. И при чем тут осень?

PS. А, вот это классно

— Помилуйте, но ведь и с вашим участием эта деградация непременно произошла бы. — Нет, не произошла бы. Я ведь не монстр какой-нибудь. Я бы отпустил ее, не доведя до разрушения. И сделал бы это не для себя — для нее. Чтобы она могла найти себе еще кого-нибудь. Ведь у женщин нет ничего, кроме формы, чтобы сцапать мужчину.

Виан, похоже, был помешан на этих перфекционистских идеях, в "Сердцедере", помнится, мамашка все пыталась держать своих детей под колпаком. :) И его тяготила, по-видимому, эта противоречивость жизни, выход и тут уже был предсказуем. И как у него обворожительно гадостно получается влезть в душу, такие вот мерзкие описания, которые действительно, кажется сочатся сквозь пальцы как гнилое яблоко. Представьте себе - полностью гнилое, мерзкое, вонючее, вот сейчас стошнит - а вы берете его в руки и давите, пропуская сквозь пальцы. То же самое Виан делает с человеческими чувствами. Нет, не только с чувствами, с образом жизни, мыслями, общественными отношениями, устоями - все превращается в помои, в которые вместе с ним входишь и с наслаждением топчешься.

Лёгкий, ироничный, даже хулиганский (18+), рассказ в сюрреалистическом тумане эротики. Не зная автора, мне кажется, что я бы с завязанными глазами угадала, что он француз и музыкант, причём джазовый. Впрочем, хитрю. О том, что француз, легко догадаться по имени героя - Орвер Лятюиль, а что джазист - по перестуку ступенек в лестничном проёме: даже в переводе предпринята попытка отыграть словами разное звучание каждой ступеньки.

Про завязанные глаза не просто так написала. Дело в том, что в рассказе город накрывает туман такой плотности, что возникает впечатление погружения во тьму, беспросветный мрак, но с ощущением, что электрический свет изо всех сил бьет по опущенным векам. Люди ориентируются по слуху, обонянию и осязанию. И осязание из них самое важное. Становятся нормой постоянно включенное радио, резкий запах духов, скрипучее пение лестницы под ногами, редкие неожиданные касания, когда, только наткнувшись на предмет или тело, можно распознать, с чем или кем имеешь дело.

Орвер решает пошалить и оголить некоторые части тела. Оказалось, что он не один такой. Подобное желание возникает у многих. Все вокруг слегка или полностью раздеваются. Туман освобождает жителей от одежды и привычных барьеров.

- Рим, - прошептал он. - Quo Vadis! Fabiola! et cum spirito tuo! Оргия! О!

Не уверена, что рассказ всем будет по душе. Сама готова поспорить с автором о границах свободы и возможностей темноты. И всегда свет предпочту мраку. Но, если вас не стошнит от обилия голых тел, постоянно натыкающихся друг на друга в туманном городе, то, возможно, рассказ вас повеселит, как и меня, и вы получите удовольствие от знакомства с этой маленькой сюрреалистической джазовой импровизацией о "простой и приятной жизни, пестующей людей по образу и подобию бога Пана", которая заставит вас задуматься о слепоте любви и жизни впотьмах даже при включенном электричестве или ярком солнечном свете.

Если бы сделать статистику самых распространённых фраз, сказанных в отзывах (я имею в виду не только ЛайвЛиб) об «Осени в Пекине», то в различных вариантах там будет повторяться фраза «Нет тут никакой осени и Пекина» (эта фраза даже в вики появилась), плюс немного экскурса в социальные корни названия, которые показывают, что «в Пекине» — значит «в штатском» в послевоенной Франции. Собственно, это добавление несильно дополняет понимание названия. Да и нужно ли оно? Мне кажется, что это красивое сплетение слов (да, да, оно мне кажется красивым) просто задаёт определённый эмоциональный и настроенческий маячок, ориентируясь на который читатель должен искать основную линию романа. Впрочем, это только моё мнение.

Роман проскользнул в голову быстро, как по маслу, словно посмотрела короткий и яркий мультипликационный ролик с элементами классических приёмов, вроде того, как на главного героя падает десятитонная наковальня, он превращается в плоский блинчик, а потом снова надувается в целого персонажа, живого и невредимого. Вот и книга точно такая же, не то весёлый комикс, не то специфический визуальный поток сознания. И всё же от добротного дада и пафосного китча этот роман отличает то, что в нём есть и сюжет, и даже очень толковая и стопроцентно настоящая любовная линия. Если убрать всё это абсурдное мельтешение вокруг этой линии, то драма классического любовного треугольника выйдет ого-го, даже странно, как Виан сумел её ловко завернуть в конфетти остальных подсюжетов так, что она не кажется чужеродной.

Это было смешно, изящно и необычно, не вызывая при этом неприязни вычурностью.