Сват из Перигора

Гийом молча взял выпивку и перенес к столику у окна. Сделал глоток - и не почувствовал вкуса, - парикмахер уставился сквозь стекло, размышляя, что лучше: кремация или похороны.

- А где он ее поймал? - спросил булочник.

• Где-то неподалеку от Риберака.
• Готов поспорить, Ив купил ее у нашел торговки, - сказал Гийом Ладусет.
• Я тоже готов, - согласно кивнул Стефан Жолли.

Тощий аптекарь, помнишь? Он еще стал вегетарианцем после того, как попробовал кассуле Гийома Ладусета, хотя сваха утверждает, что фармацевт наверняка вступил в какую-нибудь тайную секту, иначе чем еще объяснишь столь жуткое завихрение мозгов?

мсье Моро выскользнул из дома проверить, стоит ли еще его дровяной сарайчик со спрятанным за поленницей портретом мадам Ладусет. Прошлой ночью старик попытался спасти его от урагана, однако мадам Моро наотрез отказалась выпускать мужа из дому, поскольку ей не хотелось, чтобы тот умер прежде, чем покрасит кухню, как обещал.

...вид вывешенного на верёвке поодаль нижнего белья Лизетт Робер - зрелище, разбившее, по утверждению односельчан, не менее семнадцати холостяцких сердец.

И когда компания взялась за ножи и вилки, над Амур-сюр-Белль бабочкой вспорхнул редкий миг тишины.

Именно этим я и занимаюсь - то есть ничем. Вообще. В смысле, абсолютно. А если б я чем и занимался, чего я как раз не делаю, то это было бы совсем не то, что может показаться на первый взгляд. Ни в коем разе. А вообще, мне пора идти, так как я совершенно ничем тут не занимаюсь, хотя пора и бы. До свидания!

Какое-то время Гийом Ладусет пытался поддерживать разговор с человеком, от которого несло промокшим козлом.

Позже она достала свое завещание и приписала внизу заглавными буквами: похоронить себя рядом с курятником в самой глубине сада, ибо утешение она находит, лишь глядя на жуткие птичьи хари.

И помни, с женщиной надо обращаться как с хорошим кассуле: игнорировать то, что проголкло, получать удовольствие от утиной ножки и пожимать плечами, обнаружив маленькую зеленую пуговку.

Каждый заслуживает шанс на любовь, Лизетт. По крайней мере, он попытался.

Подойдя к машине, перед безмолвной поездкой домой, Гийом всякий раз открывал перед матерью пассажирскую дверцу, но та упорно лезла назад, не в состоянии вынести мысль о том, чтобы сидеть спереди, не имея возможности положить руку на бедро мужа.

Ветерок игриво обнюхивал знак на въезде в деревню. Знак был с возможностью регулировки и гласил: "Снизь скорость! Нас всего 33".