Нагант. Рассказы

Игнат Борисович налил по «пять капель», произнес напыщенный тост, в котором называл меня и Бахатова оперившимися птенцами, и выразил надежду, что мы с достоинством поведем корабль разума сквозь рифы слабоумия к гавани материального благополучия.

Я и не знал, как может болеть та часть души, где хранится любовь. Я ощущал этот орган живым кусочком страстного теста, и чья-то злая воля раскатывала его в блин шипастым валиком.

Я дважды выстрелил в ефрейторскую грудь. Он умер, как и жил – в бессознательном состоянии.

Лейтенант Сережа растерянно спросил:
– Ваш труп?
– Моей жены.

Она ждала признания в любви. Используя мгновения до оргазма, допрашивала, вышибала:
— Ты любишь меня, ну скажи, скажи!
Однажды я сломался, произнес эти слова, а после повторял их по привычке. И с того момента немецкий враг вступил на мою землю. Из божества с нефритовым пенисом я превратился в смертного бой-френда.

Наш ум подобен кривому зеркалу, где отражаются сплошные иллюзии.

А я блестяще-таки учился. Я был в классе первый ученик. На уроках мог смеяться, бегать по партам, хулиганить и пакостничать – мне все прощалось. Учителя только говорили:
– Иди лучше в коридоре погуляй, не мешай менее способным детям заниматься.

Наглухо застегнут в штормовку с капюшоном, отчего удивительно смахивает на пенис. Нашел распечатанную коробку с вермишелью, вытащил горстку, разбросал по столу, выбрал самую, на его взгляд, удачную соломинку и изучает на свет.
Я спрашиваю:
– Чего высматриваешь?
– Ищу дырочку.
– Дырки в макаронах, а это – вермишель!
– Если хорошо присмотреться, во всем можно найти дырочку.