Тяжесть и благодать

Когда угнетение достигает определенной степени, власть имущие обязательно стремятся стать для рабов предметом поклонения. Потому что мысль о том, что ты полная жертва принуждения, игрушка чужой воли, невыносима для человеческого существа. Тогда, если никаких способов избежать принуждения больше нет, человеку остается один выход: убедить себя, что все то, к чему его принуждают, он совершает добровольно, другими словами: заменить покорность преданностью

Злой поступок - это перенос на другого того разложения, что мы носим в себе Вот почему мы склоняемся к нему как к чему-то дающему облегчение

Чтобы выразить подлинное, нужен труд. Так же как и для того, что бы его принять. А фальшь или, по крайней мере, поверхностность мы выражаем и принимаем без труда. Когда подлинное кажется хотя бы в такой же мере подлинным, как и фальшивка, это уже триумф святости или гения

Все страсти способны творить чудеса

Чистота – это способность созерцать грязь.

Созерцать социальное – это тоже путь, не хуже, чем удаление от мира. Поэтому я была не так уж неправа, столь долго якшаясь с политикой.

Чтобы выбраться из мечтаний, нужно прикоснуться к невозможности. В мечтаниях не бывает невозможности. Только бессилие.

Не нужно плакать, чтобы не быть утешенным. Всякая боль, не ведущая к отрешенности, – напрасная боль.

У произведения искусства есть свой автор, и, тем не менее, когда творение совершенно, в нем сквозит что-то существенным образом анонимное.

Противоречия, о которые бьется разум, единственная реальность, критерий реальности. В воображаемом противоречий не бывает. Противоречие – проверка на необходимость.

Никакое время не подошло бы лучше для твоего рождения, чем это, – в котором все потеряно.

Утверждать, что мир ничего не стоит, что эта жизнь ничего не стоит, и в
качестве доказательства ссылаться на зло, – абсурдно, потому что если все это
ничего не стоит, то чего же тогда лишает нас зло?

Если и может возникнуть желание быть понятым, то не для себя, а для другого, чтобы существовать для него.

Очень красивая женщина, рассматривающая свое изображение в зеркале, вполне может полагать, что она есть это. Некрасивая женщина знает, что она не есть это.

Чтобы испытать чистую благодарность (оставив в стороне случай дружбы), мне необходимо полагать, что со мной обращаются хорошо не из жалости, не из симпатии, не в силу каприза, не в знак хорошего расположения ко мне или привилегии, ни тем более просто в силу темперамента, но лишь из желания сделать то, чего требует справедливость.

Все то, что есть во мне, без исключения, не имеет абсолютно никакой ценности; и среди всех даров, приходящих извне, то, что я присваиваю себе, тотчас теряет всякую ценность.

Дружба должна быть бескорыстной радостью, такой, как от даров искусства или жизни... Дружбу нельзя искать, о ней нельзя мечтать, ее нельзя желать; ее можна осуществлять.