Готовься к войне

Дать людям работу — этого мало. Еда, развлечения, пиво дешевое — это еще не все. И это не главное. Должна быть надежда. На то, что дальше будет лучше. Люди должны иметь перспективу.

Сейчас он наблюдал перед собой тачку классом выше, чем его собственная. Втрое мягче, быстрее, удобнее, прочнее, красивее. Втрое дороже. Не позавидовал, конечно, не пустил слюни — еще не хватало, — но задумался. Странно было осознавать, что кто-то способен выложить за средство передвижения аморально большие деньги. Вкладываясь в понты, надо же иногда знать определенные границы. Иначе — утратишь чувство реальности. Скромность — хороший тренд, никогда не выходящий из моды.

В какой-то момент ты остаешься один. Даже среди любящих и уважающих тебя людей. Более того: если вокруг тебя друзья, семья, единомышленники, а ты одинок — так еще хуже. Для всех. Поэтому, рожденный одиноким, оставайся таким до конца. Иначе сломаешь жизнь и себе, и тем, кого ты любишь. А в особенности — тем, кому позволил себя любить.

В машине банкира всегда хранился пистолет — ожидающий, наверное, именно такого вот случая, неожиданного дорожного конфликта, — но до пальбы дело не дошло главным образом потому, что Знаев чувствовал себя, во-первых, виноватым, а во-вторых, совершенно не способным к сопротивлению. Иногда сопротивляться устаешь. Даже самому рьяному воину однажды вдруг надоедает воевать.

Всякое событие требует оценки; экстраверт, в попытке оценить, бежит к людям, советоваться — интроверт поступает ровно наоборот. Убегает. Чем больше событий, тем чаще приходится убегать.

Заплакать не получилось. Когда хочешь плакать, но слезы не выходят — тяжело бывает, очень. Остается только злиться на себя и щурить невидящие глаза. Говорят, мужчины южных наций — испанцы, итальянцы — живут дольше своих северных собратьев именно оттого, что умеют плакать.

— Сын, — сказал банкир, — пусть сам зарабатывает. Собственные деньги всегда слаще, чем папины.

— Я не хотел тебя обидеть, — сказал он.
— Ты меня не обидел. В четверг нам с тобой упало с неба двести тысяч евро. Во вторник упали люди в погонах… Всегда что-то падает. Наше дело — ловить.
— Или не ловить.
— Да. Или не ловить.

Разве так можно с любимым человеком? Она женщина, она умна, она ранима, — значит, осторожна; она рассчитывала на постепенное сближение, взаимное прощупывание; а тебе, идиоту, все нужно было получить очень быстро. Иначе ты не умеешь.

Время относительно. Чем быстрее ты движешься, тем медленнее оно течет. Твоя задача — втиснуть как можно больше самого себя в каждую секунду твоего существования…

каждый из живущих носит с собой безразмерный мешок, откуда непрерывно высыпается самая дорогая на свете субстанция. Залатай прорехи в мешке — и все изменится, ты станешь богачом, успеешь там, где никто не успеет, узнаешь то, чего никто не знает…

— Ты похож на иллюстрацию к знаменитой поговорке.
— Какой?
— Не в деньгах счастье.
Гость слюняво фыркнул.
— Тогда в чем оно?
— А его вообще нет, — сказал Знаев. — На свете счастья нет, а есть покой и воля.

Днем надо действовать. А для грусти есть вечера. Представь, что мы пещерные люди. Ты голодна. Ты говоришь мне: «Иди, убей мамонта, принеси еду». А я отвечаю: «Отстань, я в депрессии, мне грустить охота…»

Кстати, если б не любовник, девушка с золотыми волосами торчала бы сейчас в офисе, перед компьютером. И лишние мысли не лезли бы в ее хорошенькую головку. Труд — это панацея, господа; он спасает от всего, и от лишних мыслей тоже.

Глупо презирать отставших. Незачем тратить энергию. Смотреть надо вперед, а не в стороны. Впереди — цель. А по сторонам — всего лишь пейзажи. Если не сводить с цели глаз — цель приблизится сама собой.

Вот бегут пятьсот спортсменов марафонскую дистанцию — разве лидер презирает тех, кто отстал? Он вообще о них не думает. Он борется с собой. Он сосредоточен.

Только одна секунда из десяти — настоящая жизнь. Все прочее уходит на сон, еду, отправление естественных надобностей, шелестение газетами, перебранки с себе подобными и прочие действия сомнительного смысла.