Темная игра смерти. Т. 2

Дэн Симмонс хорош априори (и апостериори), потрясающе хорош, что до величины романа и возможных обвинений автору в многословии, которые, непременно обрушат громы и молнии на его седую голову – так ведь невозможно поднять спектр тем книги, обойдясь тремя сотнями страниц.

Первая и основная – насилие. Вообще, этот роман своего рода энциклопедическое исследование, посвященное насилию, его видам; мотивации, когда таковая имеется, и не менее распространенному в современном мире немотивированному; многообразию поведенческих паттернов: Насильника. Жертвы и Созависимых – вовлеченных в порочный круг на роли пособников, подстрекателей, людей оказывающих активное или пассивное сопротивление, молчаливого одобряющего большинства. История человечества вообще и XX века, в частности, к несчастью, дала богатый и многообразный материал для такого рода изысканий.

Помимо прямого физического, анализируются различные виды косвенного: ментальное. эмоциональное; манипуляции, связанные с воздействием на центры боли, страха, удовольствия объекта; социальные условия, способствующие применению разных видов насилия одними группами индивидов в отношении других, как правило – более многочисленных; навыков культивации и воспитания, одобренных институтом общественного договора, которые закрепляют в сознании социума возможность и необходимость такого рода поведения.

Расизм. Симмонс не ограничивается рассмотрением какого-то одного аспекта, которое неминуемо привело бы к упрощению и уплощению проблемы и профанации ее в конечном итоге. Варианты такого подхода: все люди братья, так чего же нам делить? («Тайная жизнь пчел»); черные рабы хорошие, а белые рабовладельцы плохие («Хижина дяди Тома»); глупенькие черномазые только и умеют, что петь, да плясать и отчаянно нуждаются, чтобы о них позаботился мудрый добрый хозяин («Унесенные ветром»). «Утеха падали» с глубочайшей силой погружения и большой прозорливостью отслеживает аспекты отношений черной и белой Америки, о многих из которых в начале 80-х, когда книга писалась, страна не задумывалась. Тем острее они встали на проработку сегодня. Автор поочередно влезает в шкуру персонажей, исповедующих диаметрально противоположные взгляды на проблему: оголтелая расистка Мелани Фуллер; не менее радикальные и дикие взгляды молодых черных гангста из неблагополучного района; умеренный взгляд на вещи образованной чернокожей южанки Натали Престон и шерифа Джентри – максимально цивилизованный и во многом совпадающий, хотя не во всем.

С бытовым расизмом напрямую соотносится, отражает и углубляет его, Теория расового превосходства и ее жуткое воплощения в лагерях смерти. Из середины двадцатых XXI века это не так бьет наотмашь и лишает почвы под ногами – мы, нынешние закалили восприятие множественным обращением к теме и многообразием аспектов рассмотрения (как будто можно закалить себя в отношении Такого. Но роман написан тридцать лет назад, он в числе тех произведений, которые поднимали тему, легитимизировали ее в глазах социума, ставили на проработку и осмысление. Вопреки поговорке, человечество расстается со своими страхами, не смеясь, но стыдливо отводя глаза, замалчивая, делая вид, что ничего не было, а что было – быльем поросло, и кто старое помянет – тому глаз вон. Симмонс был в числе тех, кто заговорил о нацистской машине уничтожения громко, внятно, языком, понятным читателю.

Органично вплетена в тематический узор книги коррумпированность власти: насколько неизбежна, возможно ли рядовому члену общества противостоять и если да – то какими способами. Уровень этичности методов, облеченных властью лиц и организаций. Насколько допустимы благие цели грязными средствами и так ли уж отличаются методы, которыми власти предержащие пользуются повсеместно и повседневно. Можно было бы вынести отдельным абзацем разговор об информации и о том, насколько она реально способствует привлечению внимания, но здесь это рассматривается с неожиданно практической точки зрения и прямо связано с коррупцией. Поясню, XX век сильно преувеличил значимость и силу воздействия информационных бомб: один смелый решительный журналист, одно расследование и вот уже все общество меняет умонастроения, а за ними и общий курс. У Симмонса с точностью до наоборот – затухание информационных поводов и затирание следов вопиющих происшествий, когда они не отвечают намерениям сильных мира сего. И косвенный вывод – бомбой становится лишь та информация, которая выгодна стоящим за ней силам – реальной, а не формальной власти.

Неожиданно громко звучит здесь тема сексизма и дискриминации по половому признаку, остроактуальная сегодня, но воспринимавшаяся как нонсенс тридцать лет назад. По сути, «Утеха падали» - феминистский роман, опередивший свое время и во многом задавший вектор движения современного феминизма. Тем более ценный, что написан мужчиной. Замечу: абсолютная недопустимость потребительского отношения к женщине, очевидная автору и читателю, оттеняется язвительным сарказмом «Рынка гусынь», в который превращено название мачистского фильма, финансируемого фон Борденом, а затем Хэродом.

На этом список тем можно было бы и закрыть, но не могу не коснуться лежащей на поверхности - игры, склонности человеческих особей моделировать разного рода игровые ситуации. В романе это принимает пугающе-гротескные формы, но по сути отражает взгляд на вещи почти по Homo Luden Что ж, можно только порадоваться тому, что большей частью человеческий интерес к игре далек от радикальности романа. Хотя некоторая рудиментарная доля кровожадности присутствует таки в большинстве игр.

Резюмируя: автор затронул колоссальный пласт тем, которые, с присущим ему изяществом, мастерством и обстоятельностью, довел до логического завершения и просто не мог обойтись меньшим объемом - не судите его строго. В остальном роман замечательный, с сюжетом, приводящим на память "Доктор Сон" Стивена Кинга и "Простых смертных" Дэвида Митчелла, но ни в коем случае не вторичный (касается всех трех произведений). Яркие герои, динамичное действие, с погонями, перестрелками, драками, но, удивительно для Симмонса - без альпинизма. Можно ли читать для удовольствия? Вполне, но лучше слушать в исполнении Игоря Князева, эталонном как всегда.

«Мировая скорбь — это скучно»

Есть такой норвежский фильм,«Død snø» , что в дословном переводе - «Операция «Мертвый снег». Смотреть его никому не надо: там, само собой, про то, как компания студентов-медиков решает провести с толком выходные на даче в горах и как только успевает разбиться на пары, насосаться пивом, потрахаться на морозе и выявить персонажей, готовых лезть в подозрительные безвыходные помещения, разделяться для пущей эффективности, храбро отпиливать бензопилой укушенные конечности и гибнуть в строго определённой последовательности — так сразу из-под снега оттаивают зомби-нацисты и за час с небольшим расходуют годовой урожай клюквы и бюджет, не превышающий размеров стипендии персонажей, чтоб залить окрестности красным. Зачем они зомби, на фига нацисты, с какой стати оттаяли и почему именно в Норвегии, да и при чём тут медики — кто ж про такое спрашивает и какая, собственно, разница? Моё любимое кино, короче, не смотрите.

“Carrion Comfort”, что, конечно, переводится как «Утеха падали» или, если уж дословно, - «Тёмная игра смерти» - затея тоже, с очевидностью, кинематографическая. Но при всей внешней схожести столь любезного мне инструментария, было бы наивно рассчитывать, что целый Симмонс, который, оказывается, даже будучи молодым да ранним, отличался склонностью к гигантомании и находил нужным высказываться по любому поводу исключительно полновесными томами в тыщу страниц - никак нельзя меньше - станет устраивать даровые праздники для трепетных любителей неразбавленного убийственными злободневными референциями развесёлого крошилова. Перед нами проект куда более амбициозный - с прописанным в воображаемой смете участием воздушных и военно-морских сил, панорамными съемками с высоты птичьего полета, использованием парка автомобилей не самого убитого вида, многолюдной массовкой, ну и с прицелом на хорошие миллионы кассовых сборов, разумеется (или в чём там измерялся успех в 80-е?) За воображаемым шелестом страниц так и слышится неиллюзорный скрип авторских мыслей («что хотел сказать автор?»): справится ли оператор с задачей исправно дышать в затылок главным героям при пробежках в полной амуниции на дальние дистанции? вздрогнет ли зритель, когда злодей, притаившийся на заднем сидении вдруг кааак выскочит? не клише ли это часом? (уф, пока вроде нет) добавит ли зловещести интерьеру облупленный детский манекен с живыми глазами? не клише ли это часом? (да хоть бы и так! добавит же, ну..) достаточно ли соответствует всеамериканскому канону физиономия какого-нибудь Тома Беренджера (80-е же?) и стоит ли откормить его килограммов на двадцать, чтоб лучше подходил на роль положительного шерифа? и где раздобыть сценариста, который не будет-таки залихватски выкидывать в пропасть целые пачки драгоценного текста, набранного убористым шрифтом, где каждая деталька — будь то цена кроссовок, диалог за поеданием тостов, проблемы справления малой нужды на пленере или предпочтительный цвет лица удавленника - безусловно очень важная? Упрекнуть Симмонса в непонимании базовых принципов создания помпезных массовых зрелищ — было бы нечестно. Равно как и в неверном выборе компонентов давления на психику ан-масс. Всё верно: фантастическое допущение для подавляющего большинства потенциальных потребителей попкорна - вовсе даже и не фантастическое: каждого порой посещают несвежие мысли, что непосредственные начальники или же ближайшие родственники со стороны жены/мужа — энергетические вампиры, с наслаждением пожирающие мозг и волю к жизни, у власти стабильно находятся кровавые упыри с рептильными признаками, состоящие, согласно прикладной конспирологии, во всяческих таинственных ложах, мы ни в чём не виноваты, а зло — оно, конечно, снаружи, и если качественно с ним бороться большими добрыми кулаками, то - рано или поздно — сим победишь.

Тем не менее, кино не вышло — во всех двух уместных в данном случае смыслах слова. И если всё же на очередной необъяснимой волне любви к винтажному барахлу и ажиотажа по поводу внезапной визуализации «Террора» есть вероятность, что и этот материал кто-нибудь находчивый вытащит из музея забытых вещей, то от внутренней несостоятельности его не спасёт, даже если для этой цели откормить Фассбендера до шерифских размеров. Беда в том, что весь не блещущий разнообразием боевитый экшн и кровища, густо размазанная по всей плоскости произведения, легко выносится за скобки ( они же — завлекательный трейлер и первые пять минут до заглавных титров с эффектными буквами) и в центре остаётся только невразумительное нечто, идеально вписывающееся интонацией, подачей и глубиной мысли разве что в формат беззлобно проклятого мелкими бесами канала Рен-ТВ. Симмонс никакого дивного нового мира не создаёт, он на полном серьёзе находит объяснение этому самому, который вокруг. И чем сложнее становятся авторские щи, тем уже спектр читательских эмоций: от легкого недоумения и попыток въехать с третьего раза в предложение: «её способность не умрёт, пока астральное тело Нины разлагается в гробу» до мучительного фейспалма от двухкопеечного психоанализа элитных представителей мирового зла, травмированных в младенчестве родительским сексом, нелепых крестовых походов на территорию нейронаучного знания, размахивания бритвой Оккама в непосредственной близости от собственных ушей или неофитских религиозных аллюзий (на седьмой день рождества моя любовь подарила мне убер-гитлера, еврея-психиатра, проповедника-содомита, голубоглазого негра, агентов моссада, три килограмма взрывчатки и мозговых слизней)… И даже когда выясняется, что по задумке не всё такое уж черно-белое, а фигурки в разыгранной партии взаимозаменяемы, как-то с трудом верится в то, что овощи, в конце-то концов, тоже будут мясо.

Нельзя взять и не сказать, что удач ровно две: генеральному представителю добра, неубиваемому Солу Ласки, голыми руками способному задушить фашистскую гидру — постоянно жмёт чужая обувь, и — да — за всеми нами всё-таки придёт старушка с синими волосами. По баллу за каждую. Плюс 0, 5 за то, что хронометр этого дурного опуса запущен аккурат в мой день рождения — важен не подарок, важно внимание.

И это...собаку Рейгана зовут Рональд, если кто забыл.

Дэн Симмонс хороший автор. Умеет создать нужную атмосферу, расставить декорации. Настроить читателя на свою волну. Но что вы скажете, если вам предлагают перебрать тонну зерна, при условии что вы найдёте один грамм золота. Такое себе занятие. Вот так примерно и с этим произведением. Вроде и атмосфера есть и задумка неплохая, но то как автор размазывает это почти на 1000 страниц вызывает только сожаление о потраченном времени. Не знаю уж специально или действительно Симмонс не умеет передать суть более коротко, но в его книгах мне приходилось пробираться сквозь толщу абсолютно не нужных подробностей. Горы лишних слов, воспоминаний, описаний местности. Просто куча мусора без которого книга стала бы только лучше. Как известно гонорары авторам начисляют по количеству знаков. Наверно именно эту цель преследует Дэн начиная писать новую книгу. Выкинуть половину или две третьих этого Талмуда – будет только лучше.