Трудно быть богом. За миллиард лет до конца света. Улитка на склоне. Пикник на обочине

Творчество Аркадия и Бориса Стругацких - ярчайшее литературное явление, целая эпоха не только в отечественной, но и в мировой фантастике. Братья Стругацкие оказали огромное влияние и продолжают формировать мировоззрение и образ мыслей наших соотечественников. Имена героев Стругацких стали нарицательными, меткие фразы из их текстов прочно вошли в народную речь. Их произведения являются классикой жанра, и романы, вошедшие в эту книгу, - блестящее тому подтверждение.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

53 оценки

5
66%
4
19%
3
13%
2
0%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 61Хотят прочитать 33

Рецензии

TibetanFox
20 декабря 2010
Жалко, что вместо рецензии нельзя написать только "Ы-ы-ы" и множество восклицательных знаков, но так, чтобы все всё поняли. Хотя такую пометку "для себя" я обязательно сделаю.
К такой прекрасной книге даже не знаешь, как подступиться. Сделать намёк на сюжет? Да и так все знают: исследователь с Земли будущего отправляется на планету, похожую на нашу, только отставшую во времени, где он должен наблюдать за аборигенами, а вмешиваться нельзя. Времена там смутные, мрачные, страшные, близкие к нашему Средневековью. Некий дон Рэба пытается захватить власть и уничтожить все светлые умы государства, благородный дон Румата, он же Антон, пытается ему противодействовать, но, напоминаем, вмешиваться нельзя, только наблюдение. Ерунда какая: слова-слова-слова, сухие факты сюжета, не то совсем. Главное как и зачем это написано, хотя сюжет тоже интересный.
Попробую тогда пробежаться по несвязанным друг с другом пунктам, раз уж не получается написать более-менее связный текст из-за зашкаливающих эмоций.
1. Как всегда, придуманный мир у Стругацких бесподобен. Продуман до мелочей, но показаны только осколки, чтобы раздразнить. Теперь я точно уверена, что и не придумывали эти миры Стругацкие, подсмотрели где-то. Воровской жаргон Ваги и Рэбы потрясающ. Или, например, всего два упоминания о вепре Ы, но он уже никуда из твоего воображения не денется, завязнет, будешь вынужден додумывать его.

Говорили, что по ночам с Отца-дерева кричит птица Сиу, которую никто не видел и которую видеть нельзя, поскольку это не простая птица. Говорили, что большие мохнатые пауки прыгают с ветвей на шеи лошадям и мигом прогрызают жилы, захлёбываясь кровью. Говорили, что по лесу бродит огромный древний зверь Пэх, который покрыт чешуёй, даёт потомство раз в двенадцать лет и волочит за собой двенадцать хвостов, потеющих ядовитым потом. А кое-кто видел, как среди бела дня дорогу пересекал, бормоча свои жалобы, голый вепрь Ы, проклятый святым Микой, — свирепое животное, неуязвимое для железа, но легко пробиваемое костью.

Сказочное что-то, но сказка жуткая, страшная. Атмосфера фэнтезийного мира, но не того, где полуголые дамочки в бронелифчиках порхают на шпильках по лесу в окружении прекрасных эльфов, а какого-то сурового, страшного, настоящего.
2. Сатира на общество. Тут досталось всем и каждому, даже не буду приводить примеры, прочтите — и прекрасно узнаете всё сами. И смешно смотреть на всех этих пьяных идиотов, трусящих благородных донов и бюрократов с предписаниями вместо мозгов, и грустно.
3. Боги. Трудно быть богом, совсем нелегко. На Земле исследователей проверяют тысячи раз, но в реальных условиях никакие тренировки не помогают этим самым богам взирать на происходящее. И помогать плохо, и не помогать плохо. В этом мире богам труднее, чем обычным людям, у тех хотя бы есть ещё в кого верить. "Здесь нужно быть боровом, а не богом" — говорит Румата. Тогда ты будешь счастлив.
А ведь на самом деле, никакие они не боги. Неужели только тот факт, что у них лучше развита наука, техника, а мораль продвинулась на другой уровень, делает их настолько отличными от обычных людей? Чушь. Несколько лет среди этих "зверей", и ты сам становишься зверем, потому что иначе ты не сможешь с ними бороться. Страшно потерять человеческий облик в такой обстановке. Приходится изливать ненависть в драках, а вот ты уже и начинаешь получать от этого удовольствие, потихоньку становясь таким же чудовищем, только более умелым и жутким.
Бог — это творец. Творит ли что-нибудь Антон и другие наблюдатели? Ничего. Настоящие боги, которым в этом времени ой как трудно, — это творцы, артисты, учёные, на которых сейчас идут гонения. Эти боги слабы телом, но сильны душой, они делают всё не для себя, а для человечества, невзирая на то, что таким богам живётся совсем не сладко. И дон Рэба, уничтожающий их в своей непонятной злобе, не оттого ли он так лютует, что сам не может принадлежать к ним, что он, человек далеко неглупый, понимает, кто настоящий бог, а кто жалкая песчинка в истории? Уничтожь разум и искусство, "Умные нам ненадобны. Надобны верные". Отупевшая толпа будет плясать под чью угодно дудку.
Кульминация темы бога — два разговора. С Будахом и с Аратой. После них хочется выть в бессилии, но при этом понятно, что они оба правы, пусть и правда у них у каждого своя. Это лучший момент в романе, не просто блестящий, гениальный.
4. Персонажи. Они тут — один колоритнее другого. Ворчливый мальчик-прислуга, вроде и маленький ещё, но уже рассуждает, как умудрённый жизнью старик. Чистая и невинная Кира, прекрасная девушка, которые рождаются во все времена. О, как я её полюбила в тот момент, когда она одной только фразой разрушила все сомнения, мучения и терзания Руматы из-за своего поведения. Вага Колесо, властолюбивый паук, который по-своему гениален, отлично знает человеческую психологию. В пару ему — сам дон Рэба, тоже изрядный властолюбец, но не серый кардинал, которому хватает теневой власти, а требующий восхищения и признания. Арата, который когда-то носил прозвище Красивый, а теперь он одноглазый и калечный, прирождённый бунтарь, мятежник, горящая душа. Мой обожаемый барон Пампа, грузовой вертолёт на холостом ходу, широкая простая душа, настоящий друг, хотя и изрядная дубина, как утверждает Румата. Но это он бежит искать и спасать его сквозь полчища врагов, и он же безумно любит свою жёнушку. Фееричный товарищ. Даже все характеры, показанные мельком, потрясают продуманностью. Присказка "Почему бы трём благородным донам не (любое действие)" приклеилась ко мне уже довольно прочно.
5. Хочется больше. Хочется узнать, что там было ещё и как. Как Антон только прилетел туда, как учился, как познакомился с бароном Пампой, как поссорились Арата Красивый и Вага Колесо, как проводит дни постельничий Гуг, который на самом деле друг Антона Пашка, что за звери водятся в Икающем лесу, откуда пошёл этот святой Мика, что будет потом, в конце концов? Ещё! Ещё! Ну почему вы, жестокие братья, показываете нам так мало? Двести страничек, какие-то жалкие двести страничек...
6. Финал. Осторожно, частичный спойлер! Тут одни эмоции. В том издании "Трудно быть богом", которое я сейчас прочитала, есть предисловие, которое я раньше не встречала. И в нём очень подробно рассматривается и доказывается, что Кира погибла не случайно, в неё не просто попали из арбалета, а стреляли умышленно. И виноват в этом не дон Рэба, а тот самый Арата, который предупреждал, что друг наполовину — всегда наполовину враг. От этой мысли меня просто перемкнуло.
И, само собой, финальная сцена... Не кровь, конечно, сок земляники на руках, но что же ты отшатнулась?
Читать далее
317 понравилось
27
13,5K
Sunrisewind
14 марта 2012
Дело было так. Первым прочитанным произведением Стругацких для меня стал "Обитаемый остров". Прочитала запоем, закрыла книгу и пустота. Ничего для вынесла, все далеко и чуждо. Далее был "Понедельник начинается в субботу". В принципе неплохо, но так безнадежно устаревше, что вызывает только усталые вздохи. Написала рецензию на "Понедельник..." и разгорелась в комментах дискуссия о том, что же такое мне прочитать, чтобы раз и навсегда определить свое отношение к Стругацким. Советовали разное, но все же сошлись на книге "Пикник на обочине". И бралась я за это произведение все же с определенной долей не то, чтобы скептицизма, а какого-то подсознательного недоверия. Думала: "Ну дались тебе те Стругацкие? Ну сколько можно наступать на одни и те же грабли? Ведь ты ж помнишь, что сказал умный дядя Эйнштейн? Идиотизм - это настойчивое повторение одних и тех же действий с надеждой получить при этом разные результаты." Все же прочитала. И должна я вам сказать следующее...
Дальше...
Ощущение такое, как будто меня нашинковали, как капусту. Резали меня тоненькими полосочками и сверху посыпали солью, чтобы больнее было. А я, не смотря ни на что, продолжала чувствовать, чувствовать и чувствовать... Даже не обратила внимания на чуждую для меня форму классической фантастики про пришельцев. Потому что форма здесь - просто пшик. Эта книга продирается внутрь тебя, ей нет дела до условностей жанра.
Эта книга попала в моей иехархии в особую такую, крайне немногочисленную касту - книги, которые я никогда не буду защищать. Я буду слушать, как их называют пустыми, тупыми, плоскими, буду сдержанно так улыбаться и слышать лишь одно - "блаблаблааяумственноотсталый" (с) satanakoga . У меня с этими книгами свои счеты, свой собственный мир и свои взаимоотношения, и никого я пускать туда не собираюсь. Имею право.
Перечитывала некоторые отрывки по пять раз. Не вообще, а вот сейчас, во время первого прочтения. Не замечала за собой такого уже давненько. Перечитывала разговор Нунана и Пильмана о разуме, перечитывала финал. Неоднократно уже говорила, что для меня одним из наиболее важных моментов в книге является то, как автор дает характеристику своим персонажам. Вот те пару предложений, которые вроде бы и не говорят ничего напрямую, но в то же время сообщают тебе абсолютно все, что тебе нужно. Следующий абзац можно вешать в рамочку. Не могла от него оторваться где-то с полчаса.

Просто уму непостижимо: такая роскошная женщина, а на самом деле пустышка, обман, кукла неживая, а не женщина. Как, помнится, пуговицы на кофте у матери, янтарные такие, полупрозрачные, золотистые, так и хочется сунуть в рот и сосать в ожидании какой-то необычайной сладости, и он брал их в рот и сосал, и каждый раз страшно разочаровывался, и каждый раз забывал об этом разочаровании, даже не то чтобы забывал, а просто отказывался верить собственной памяти, стоило ему их снова увидеть.

Но заставила завыть на Луну даже не та всеми цитируемая фраза о счастье, а вот этот кусочек, ей предшествующий.

Я животное, ты же видишь, я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать. Но если ты на самом деле такой… всемогущий, всесильный, всепонимающий… разберись! Загляни в мою душу, я знаю, там есть всё, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из меня сам, чего же я хочу, — ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно всё проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов...

Какой же мир создали Стругацкие... Какой он бескрайний! Сколько же в нем работы для читателя! Иди, куда хочешь, оставайся с кем хочешь, где хочешь! И везде реальность... И пускай я не знаю, как выглядят некоторые предметы, куда делось королевство, которое было когда-то раньше, кто такие пришельцы и что вообще делается в других Зонах, но я могу туда пойти. Закрою книгу и пойду. Одна. Почти как сталкер.
10 / 10
Читать далее
314 понравилось
107
15,1K
3ato
2 марта 2013
Дальше в Зону - ближе к небу...
Ребенком, задувая свечки, всегда загадывал желания. Простенькие, детские: ролики, приставку, конфеты - что еще для счастья надо? Потом пришла болезнь. Ролики стали мне не нужны и я подарил их, приставка начала собирать пыль, наскучив, а конфеты мне было нельзя. Тогда мне захотелось здоровья. Только для себя, конечно же, хотя мысль о том, что кому-то приходится также, а кому-то и намного хуже, уже начинала потихоньку обживаться в моей голове. А потом умер Саша. Отчим мой, до которого настоящему папашке - как до луны пешком и дальше на попутках. В Чечне умер, мне семь было. С тех пор моим желанием было "чтобы не было войн". На них умирают, и потом много таких же, как мама, плачет. Одна свечка слабенькая, она не справится, но если задуть их много...
Двадцать лет недавно стукнуло, а все равно продолжаю загадывать одно и то же.
Ах ты сволочь безногая, Стервятник поганый, и за что же Зона тебе сына такого подарила? Я все думаю и никак не могу эту мысль прогнать, все она ко мне возвращается - юношеский максимализм, ой ли? а может, с ним тоже что-то было? что-то, из-за чего Артуру захотелось ни себе что душа пожелает, ни родным, а всем, даром. Я не могу никак перестать воспринимать эту горемычную "отмычку" даже слишком живым, думать о том, чего не могу о нем знать, могу лишь предполагать и чувствовать. Куда живее многих других персонажей книг, куда живее Редрика, даром что тому было уделено куда больше времени и внимания, куда живее некоторых реально существующих людей. В сером, почти нарвавшимся на тройку и мой страдальческий вопль "ну не понимаю я Стругацких!!" повествовании он словно солнечным зайчиком возник - пробежал по стене, разогнав полумрак, и вновь исчез. А в глазах до сих пор, стоит их закрыть, мельтешит.
Долго думал, что же меня так напрягает в этой книге. Стиль авторский? Да есть такое дело, он меня всегда изрядно смущал, первые страниц пятнадцать вызывая почти физическое отторжение, но к нему я всегда в конечном итоге был способен приноровиться. Тема, сюжет? Так ведь прекрасный сюжет-то! И только на фразе про то, что, де, в России сталкеров нет, я понял. Была б местом действия Россия - все было бы идеально. Персонажи уж больно все наши, отечественные. Попытка обозвать их импортными именами и пристроить в якобы английский/американский городок дала только дикий, дичайший по своей силе диссонанс. И, если уж на то пошло, я ни в жисть не поверю, что иностранцы бы шарились радостно по Зонам, а наши сидели смирно, сложив на коленях ладошки. Менталитет не тот.
Но да и черт с ним, черт с ним со всем. Черт и с тем, что мне совершенно не симпатичен Рыжий - обычный человек, в чем-то хороший, в чем-то дурной, всего намешано понемножку: человек как человек. Черт с тем, что с самого момента добычи полной "пустышки" мне стало ясно очевидное - очень-очень горькое, если задуматься: в Зоне мрут как мухи люди, чтобы приволочь оттуда обычный инопланетный мусор, то, что выкинули или забыли, как бы не была нелестна эта мысль человеческому самолюбию. Все это неважно. Все это и написано было по большому счету лишь для одного последнего абзаца, одной, самой последней фразы.
Счастья. Для всех, даром, чтобы никто не ушел обиженным.
Читать далее
243 понравилось
21
7,2K