Бездна Голодных Глаз. Дорога

Стоит в центре арены Бог - Человек - Зверь. Молчат, затаив дыхание, трибуны. Меч и трезубец против власти Права. Время пришло, время бьет в колокола! Содрагается вложенная в мир Пустота. Время пришло; Путь проходит через нас. Предтечи - человек - тигр Оити Мураноскэ, человек - чудовище Сергей, человек - бегун Эдди, человек - дельфин Ринальдо - вехи на последнем пути Человечества. Мы превращаемся...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

105 оценок

5
45%
4
28%
3
20%
2
6%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 127Хотят прочитать 14

Рецензии

orlangurus
23 августа 2021
"А как воспринимаются повзрослевшие дети, живущие своей жизнью? С любовью." ( из ответов Г.Л.Олди подписчикам на FB)
Всю "Бездну голодных глаз" читала в те самые давние времена, когда она выходила. Это было моё первое знакомство с Олди, и я осталась с ними навсегда. В тот момент мне казалось, что текста умопомрачительнее быть не может. Сегодня могу сказать: может. Повзрослевшие Олди пишут произведения, переросшие их первых "деток" на голову или даже больше. Но... Иногда ведь берёшь альбом, где твои дети пускают пузыри в коляске или сосредоточенно строят замок на песке, и такая чудесная волна светлой грусти накатывает... Вот и эти книги для мена - как тот альбом. У меня вот такое издание: , здесь я что-то его не нашла, или терпения не хватило искать.)))
Но достаточно о моих мотивах, давайте о произведении. "Дорога" многослойна. Здесь мир состоит из сообщающихся сосудов, каждый из которых - мир. Объединяют их Пустотники, и в каждом из миров их боятся, не понимают и вовсе не считают спасителями, хотя на самом деле они реально пытаются спасти людей, пусть и довольно своеобразным способом: с Земли, вокруг которой образовалась Некросфера, отправляют их в мир, где смерть возведена в ранг великой награды, а эти эмигранты там становятся бесами - нет, не маленькими чертями, а бес-смертными.
Если уж я всё это время так и держала в голове, что данная книга - один из первых "деток" писателей, не могу не сказать, что через столько лет перечитывая её, увидела некие параллели, возможно, даже в какой-то степени ученичество (не в обиду будь сказано, это ведь было так давно!). Что я вспоминала, пока читала: Аркадий и Борис Стругацкие - Хищные вещи века , фантастику Крапивина, Андрей Валентинов - Сфера Генри Лайон Олди - Ойкумена (комплект из 3 книг) ( не из поединков ли бесов на арене выросло действо под шелухой?)
Но удовольствия всё равно получила море. Что ж, дети растут, но разве мы не меняемся?
Читать далее
48 понравилось
0
623
orlangurus
15 сентября 2021
Когда одни думают, что могут спасти других, у этих других чаще всего не спрашивают, желают ли они спасаться. Когда одни знают, как сделать других счастливыми, у этих других не выясняют, как они себе представляют счастье... "Что есть зло? Нет ответа на сей вопрос, и вечно герои будут убивать чудовищ, и каждый будет считать героем себя, а всех остальных – чудовищами. "
В мире, помимо бесов, Девятикратных и Изменчивых ( обратите внимание: они все считают себя людьми) , появляются ещё и варки. Варки - это вампиры, правда, не награждённые всем привычным для вампирских саг букетом свойств, но солнца боятся, не живые, в подобных себе превращают. Если дать им победить, люди - ВСЕ люди - этого мира станут неживыми. Это ведь зло? А что - добро? Каждая из разновидностей людей трактует это по-своему, но...пересекаются пути ищущих ответа - салара Сигурда и изменчивого Солли. Враги становятся друзьями, и у мира появляется надежда...
А вот есть ли она ещё для беса Марцелла и Пустотника Даймона, собой закрывших Дверь?
Читать далее
43 понравилось
0
721
ivan2543
16 августа 2014
Главное, что впечатляет в первом (сюжетно) романе «Бездны Голодных Глаз» - это размах действия. Пространство и время. Несколько миров и охват эпох от XX века до неизмеримо далекого будущего. Похоже, что такие масштабы в отечественной фантастике беспрецедентны, да и в мировой примеры можно пересчитать по пальцам. (Мне, скажем, на ум приходит только Муркок, да еще, пожалуй, Герберт – но он писал НФ и с Олди у него почти ничего общего).
Олди любят шокировать читателя, сразу бросив его в объятия необычного мира своих книг. В «Дороге» далеко не сразу мы получаем объяснение происходящего, и постепенно привыкаем наслаждаться экзотикой мира Малхут, его изысканно-упадочной романтикой, извращенной социальной структурой и моралью, основанной на культе смерти и разложения. Но, как только привыкнем, авторы снова бросают нас – на много веков или даже тысячелетий назад, разворачивая перед нами труднопредствимых масштабов картину событий, которые привели к возникновению тех сущностей, обществ и отношений, которых мы уже видели в самом начале. И роман собирается, как пазл, из обломков, потерявшихся во множестве миров и времен, а также там, где нет ни пространства, ни времени. Да, именно с «Дороги» придется привыкнуть, что в «Бездне Голодных Глаз» причинно-следственные отношения гораздо сложнее, чем в привычной нам Вселенной.
Человечество создало нечто, что стало сильнее своих создателей – весьма предсказуемый итог прогресса. Но отказ от него – это вовсе не выход. Мир, где регресс и саморазрушение стали основной ценностью – обречен вечно топтаться на месте. Разве такое болото параноиков и меланхоликов, чей предел мечтаний – легкая и красивая смерть, должен существовать? Нет, бес Марцелл так не считает. Не считает так и Пустотник Даймон, и другие Пустотники, поздно осознавшие свою ошибку. А значит – будет война. Будет любовь. Будет жизнь. И бесы станут богами.
В литературе давно, еще со времен Свифта, установилось скептическое отношение к идее физического бессмертия. Но Марцелл – совершенно новый образ бессмертного человека. У него есть нечто большее, чем жизнь – у него есть память и знание своего Пути. В нем словно бы воплотилась вся воля человечества к жизни, к прогрессу, он воин, обреченный на победу, но не удовлетворяющийся простыми персональными победами. Он хочет раскачать безумный мир жаждущих смерти, поделиться с ними своим боевым духом, своей здоровой звериной жаждой жизни, которую здесь помнят разве что малые дети.
Даймон, то есть, фактически, демон – напротив, воплощение сомнения. Он лучше других знает, что Природа вложила в человека не только волю к жизни, но и жажду разрушения.
«Вошедшие в отросток», роман в романе – прямо-таки квинтэссенция творчества Олди на тот момент – смесь триллера, приключения, сюрреализма и трагикомедии. Очень живая, не пытающаяся притвориться чем-то вещь. Достоверности происходящему добавляет постоянно меняющаяся точка зрения – мы как бы получаем информацию от разных участников и очевидцев мистического путешествия. Единственный способ разрушить то, что построено на крови и страхе – оставаться человеком. Сознания путешественников и Даниэля остаются чужеродными островками человечности в бредовом мире Некросферы, словно сошедшем с картин Босха и его последователей. А значит – предстоит битва, смертельная битва за свое «я», за право остаться в стороне от жуткого хаоса. Забавно, что вместе с традиционными ужасами вроде инквизиторов, демонов, монстров, Некросфера натравливает на героев и современные – бандитов, милиционеров-беспредельщиков, военных с фашистскими замашками. Самое интересное, что при всей ужасности, это концентрированное зло удивительно бессмысленно и бесцельно – например, военные готовы уничтожить кого угодно, кто помешает им ликвидировать вполне безобидного ручного тигра. И только созидательная человеческая воля, жажда победы и готовность жертвовать собой – чувства истинного воина – способны остановить хаотичный кошмар, родившийся из слепого страха смерти.
На нити двух основных сюжетов нанизаны рассказы, почти каждый из которых я назвал бы драгоценным украшением романа. Именно эта отрывочность (признаться, к романам в рассказах я весьма неравнодушен) и создает ощущение масштабности, размаха. Да, это не добавляет стилистической однородности – но лучше помогает понять Марцелла, живущего всеми своими прошлыми и будущими жизнями сразу. Особенно хочется отметить эталонный рассказ ужасов – «Монстр» и совершенно безумный по своему драйву «Восьмой круг подземки». А в «Тигре» и «Аннабель-Ли» чувствуются мотивы пробуждения мистических сил природы, преобразующих человека, которые впоследствии станут одним из центральных мотивов написанного в соавторстве с Андреем Валентиновым романа «Нам здесь жить». «Ничей дом» напоминает какие-то городские легенды 90-х. А «Смех Диониса» и «Последний» - настоящие гимны человеческой воле, воле Творца и Воина.
«Дорога» прочно связана с глобальным литературным пространством – и это не только цитируемые в эпиграфах произведения. Несмотря на оригинальность, «Дорога» является своеобразной суммой накопленных фантастической литературой традиций. «Ничей дом» и «Восьмой круг подземки» вызывают ассоциации с «Пикником на обочине» Стругацких, «Смех Диониса» похож на рассказы Рэя Брэдбери, «Монстр» и «Вошедшие в отросток» напоминают творчество Стивена Кинга, а в «Праве на смерть» чувствуются неясные аллюзии на говардовского Конана. Отличительная особенность не только «Дороги», но и всего цикла «Бездна Голодных Глаз» - некая надлитературность, вызывающая мистическое ощущение. Авторы как бы не стесняются источников вдохновения, вплетая старые слова в новые «витражи», городясь этой преемственностью.
Достоинства произведения:
стиль и язык;
атмосфера (особенно рассказы и линия Некросферы);
философия;
исключительная масштабность сюжета в пространстве и времени при столь малой форме;
яркий образ Марцелла и его прошлых инкарнаций.
Недостатки:
пожалуй, отсутствуют, хотя вчитаться в «Дорогу» с ходу очень тяжело – вычурный язык и запутанный мир могут отпугнуть.
Итог: отличное начало цикла. «Дорога» - это путь, который проходит сквозь нас, сквозь всё человечество. Этот путь сам выбирает себе – героя? жертву? Но даже если единственный выбор – победить или погибнуть, всегда нужно помнить о том, что от победы одного может зависеть судьба целого мира. Однозначный шедевр, рекомендую любителям хорошего фэнтези и необычной литературы.
Рецензия написана 25.01.2012.
Читать далее
19 понравилось
0
524