Все рассказы

Теперь уже никто не сомневался, что это Красная смерть. Она прокралась,
как тать в ночи. Один за другим падали бражники в забрызганных кровью
пиршественных залах и умирали в тех самых позах, в каких настигла их смерть.
И с последним из них угасла жизнь эбеновых часов, потухло пламя в жаровнях,
и над всем безраздельно воцарились Мрак, Гибель и Красная смерть.

Даже в могиле не все исчезает. Иначе не было бы бессмертия.

Кому осталось жить одно мгновение,
Тому уж нечего скрывать. - Кино. "Атис".

Но я уже сказал, что это было одно из тех зыбких подобий, которые часто рождаются в человеческом сознании и гибнут в самом зародыше. Я ощущал радость и надежду, но я ощущал также, что они увяли, не распустившись.

Негодяем человек обычно становится постепенно.

Но чем теснее и ближе мы сходились, тем глубже я проникал в душу его, тем очевиднее становились для меня безнадежность всяких попыток развеселить этот скорбный дух, бросавший мрачную тень на все явления духовного и вещественного мира.

То была леденящая, ноющая, сосущая боль сердца, безотрадная пустота в мыслях, полное бессилие воображения настроить душу на более возвышенный лад.

Падение его будет столь же стремительно, как и комично. (...) я думаю, что идти вверх всегда легче, чем вниз...

Зато я видел - и с какой преувеличенной ясностью! Я различал губы судей. Они казались мне белыми - белее бумаги, на которой я пишу, - и неестественно тонкими, тонкими до уродливости, вследствие выражения твердости , непреклонной решимости, угрюмого презрения к человеческим мукам. Я видел, что губы эти еще решают судьбу мою, искривляются, произносят мой смертный приговор.

Безусловно, иные сочетания самых простых предметов имеют над нами особенную власть, однако постичь природу этой власти мы ещё не умеем.

Голова ребенка всегда полна; чтобы занять его или развлечь, вовсе не требуются события внешнего мира.

В глубокомыслии легко перемудрить. Истина не всегда обитает на дне колодца. В насущных вопросах она, по-моему, скорее лежит на поверхности.

И очнувшись от печали,
Улыбнулся я вначале.

Вообще следует помнить, что наши газеты думают главным образом о том, как создать сенсацию, а не о том, как способствовать обнаружению истины. Последнее становится их задачей, только если это способствует достижению первой и главной их цели.

Нет одиночества страшнее, чем одиночество в толпе...

И слышен смех — смех без улыбки.

Излишней вдумчивостью мы усложняем работу мысли и ослабляем ее.

"За недостатком обыкновенных средств, аналитик анатомирует мысли своего противника и часто внезапно находит единственное средство - иногда до глупости простое - втянуть его в ошибку или неверный расчёт."

«Смерть, — думал я, — любая смерть, только бы не в колодце!»