Навуходоносор II

Вавилонские власти не просто старались оставить в неприкосновенности повседневную жизнь обывателей — они даже и не думали вмешиваться в нее. Им не было дела ни до местного языка, ни до религии, ни до нравов. Попечение об управлении частями империи было целиком возложено на местное начальство — царей или губернаторов. Вавилоняне не требовали в знак покорности признания главного божества своей страны; у них и в мыслях не было силой вводить вне Вавилонии чуждые жителям обряды.

До 587 года Навуходоносор, сперва как помощник отца, потом в качестве полновластного государя все свои силы отдавал тому, чтобы удерживать империю в своих руках.

Много фантазий связано с так называемыми висячими садами. Однако вавилонские источники ни словом на них не намекают, а раскопки не обнаружили от них ни малейших следов. Если они всё-таки существовали, то, очевидно, представляли собой посадки фруктовых деревьев или пальм в горшках, устроенные на террасах. Остальное является плодом воображения потомков.

Когда здания снова становились пригодными для богослужений, Навуходоносор заботился о том, чтобы в них приносились жертвы. Он велел написать: «Я благоустроил храмы великих богов много лучше, чем мои царственные предки».

Навуходоносор хотел показать современникам и оставить потомкам образ царя-строителя: «Я надписываю имя свое на том, что восстановил из развалин».

При всяком значительном храме находилась ступенчатая башня. По-шумерски она называлась «княжеским зданием», а по-вавилонски — «остроконечной вершиной». Эти названия не разъясняют нам предназначения этих оригинальных сооружений, характерных для Междуречья.

Храм верховного божества был самым крупным зданием, намного превосходившим остальные, а ступенчатая башня, стоявшая при каждом большом храме, — архитектурной доминантой города; ее внушительные размеры делали ее видимой далеко окрест.

«Человек — тень бога, раб — тень человека», — говорили в Вавилоне.

Как гласило изречение, «кровь есть кровь, другой есть другой, а что снаружи, то снаружи».

Навуходоносор в надписи из Вади-Брисса утверждает, что он «собственными руками срубил могучие кедры, леса гор Ливанских», что должно было произвести сильное впечатление на народы империи.