Наваждения

Как я понимаю, дружеская беседа за обедом по техническим причинам невозможна, – заключил я. – Что ж, это даже к лучшему: больше съедим…

Я потерял счет времени и окончательно почувствовал себя никчемным бездельником, прожигающим жизнь в бесконечном морском круизе. Одним словом, я был вполне счастлив и более-менее спокоен.

Никаких тайн вообще не существует. Другое дело, что есть вещи, о которых люди ничего не знают… и есть вещи, о которых немногие посвящённые почему-то не хотят рассказывать другим.

Мне тоже грех жаловаться. Мне дали понять, что я настолько хорош, что со мной совершенно невозможно расстаться... Знаете, за день до нашего с вами отъезда, шеф заметил, что все мы рождаемся и умираем с одной и той же невысказанной просьбой на губах: "Любите меня, пожалуйста, как можно сильнее!" Знаете, кажется, я начинаю выздоравливать. Во всяком случае, мне больше не хочется нравиться всем подряд. Ну их к Магистрам с их неземной любовью!

- Наш Мир вообще - весьма опасное место. И предполагаю, что другие Миры тоже. Что ж нам теперь - ложиться и умирать, что ли?

И вообще я пребывал в удивительно благодушном настроении. Из меня веревки можно было вить, из веревок плести макраме, а результат работы подвешивать к люстре какой-нибудь трехрожковой, и я висел бы как миленький и не квакал.

Я обожаю откладывать на завтра то, от чего можно умереть сегодня, и все в таком роде... И вообще приятно побыть живым еще целый день - хорошо-то как!

Я <...> поинтересовался, найдется ли у нее для меня несколько минут.
«А ты хочешь, чтобы я завернула их в салфетку и прислала тебе с курьером?» – осведомилась она.
«Лучше оставьте у себя, я сейчас сам за ними приеду!»

Потому что изменить себя гораздо трудней, чем проделать то же самое с другими.

Ты представить себе не можешь, на что способен человек, который наконец-то понял, что у него нет другого выхода...

«Зеленые воды Ишмы»

Определенного будущего, о котором можно узнать заранее, вообще нет. Каждый день что-то происходит, и возможные перспективы меняются, а некоторые поступки способны изменить даже прошлое.

Я все равно ни о чем не жалею - хотя бы потому, что это бессмысленно!

Любая привычка - паскудная штука.

Собственный монолог, произнесенный вслух в полном одиночестве, всегда был для меня наилучшим успокоительным.

В этом ты ужасно похож на все остальное человечество, мальчик. Все мы рождаемся и умираем с одной и той же невысказанной просьбой на губах: "любите меня, пожалуйста, как можно сильнее!"

По мне, любая Черхавла – вполне настоящая просто потому, что я ее вижу.

Никаких тайн вообще не существует. Другое дело, что есть вещи, о которых люди ничего не знают.

Со страхом нужно просто смириться, как с приступом внезапной боли, когда судорога неожиданно сводит ступню, – сказать себе, что ... пока нужно стиснуть зубы и потерпеть.

В отчаянных поисках этой дурацкой, несбыточной любви к себе мы проходим мимо великолепных вещей, которые вполне могли бы сбыться.

Друзей заводят для удовольствия или как таблетку от одиночества, но без всего этого вполне можно обходиться.