Rosencrantz and Guildenstern Are Dead

All the world's a stage, And all the men and women merely players. ("As You Like It" by William Shakespeare )

Не знаю, почему, но абсурдистские произведения всегда оказывают на меня большее влияние, чем те, где показаны прямое нравоучение или открытая трагичность, например. Ведь в основе этих абсурдных и простых фраз, в безликости героев, в некой неопределенности лежит вся наша жизнь. Авторы-абсурдисты заставляют нас задуматься о самых простых и сложных вещах одновременно. Предопределена ли наша роль на земле, или наша жизнь - лишь ожидание чего-то непонятного, и кончается она намного раньше, чем мы этого дожидаемся? Вторым вопросом занимался Беккет, но Беккет у меня был полгода назад. Стоппард же придерживается той старой шекспировской аксиомы, которую знает каждый из нас, согласно которой каждый человек является лишь действующим лицом одной всеобщей величайшей и гениальной трагедии (думаю, вы знаете ее название). И чтобы эта трагедия прошла успешно, каждый человек должен сыграть в ней свою, предопределенную свыше, роль.

А что если правда, наша жизнь - игра? Причем даже не обязательно главная роль, а точнее - ИМЕННО не главная роль? Что если наше существование лишь нужно, чтобы заполнить массовку и сыграть малозначительную роль в театральной постановке, что если нами просто руководят, как тряпичными куклами? Ведь никто из нас не знает, откуда мы пришли и никто не помнит, как все это началось - а было ли начало? А будет ли конец? И что если конец не будет концом, а нас просто сложат вместе с другими декорациями в маленькую повозку странствующего театра, чтобы через некоторое время начать все сначала?

Но кого это волнует? Кого волновало, что Розенкранца и Гильденстерна лишат жизни по прибытию в Англию? Да никого. Все настолько волновались за Гамлета, что никому не было дела для королевских шестерок, которые своим притворством и глупостью только раздражали. Но вот только оказалось, что дело-то заключалось вот в чем: это не была трагедия о Гамлете. Сам Гамлет оказался таким же второстепенным персонажем, как Розенкранц и Гильденстерн. Как и все мы. И ведь это не только у Стоппарда - если вспомните, в самой трагедии у Шекспира герои часто отступались и начинали говорить о непонятных вещах - о каком-то глобусе и мальчиках. А ведь на самом деле герои говорили о труппе и о театре, в котором разыгрывали "Гамлета". Сам Шекспир давал нам понять, что грани между театральностью и реальностью - нет. И что наша жизнь может быть столько же вольным существованием, сколько и ролью. Стоппард только раскрыл проблему нашей роли, тем самым дополнив Шекспира, которого вроде бы невозможно и ненужно было дополнять.

Обычные вещи, сэр, только наизнанку. Представляем на сцене то, что происходит вне ее. В чем есть некий род единства - если смотреть на всякий вход как на выход куда-то.

Проще всего в восприятии этой гениальной трагикомедии проплыть по поверхности - решить, что автор вознамерился показать нам шекспировскую историю глазами второстепенных персонажей. Весь текст пьесы мы наблюдаем за тем, как Розенкранц и Гильденстерн воспринимают сюжет "Гамлета" - являются ко двору по приказу Клавдия, мучительно пытаются выяснить, что происходит с Принцем Датским, после чего увозят Гамлета из Эльсинора в Англию, где оказываются сами обречены на смерть. Однако очень скоро становится ясно, что у созданного Стоппардом произведения есть еще как минимум три возможных толкования (если кто-то насчитал больше, пишите в комментарии - обсудим).

Первое и самое очевидное - Роз и Гил являются не героями истории о Гамлете, а сценическими персонажами, которые неизбежно заключены в собственных ролях, не видят всей картины (пьесы), когда сами в ней не участвуют, однако принимают свое существование на сцене за реальность, а потому долго и безуспешно пытаются понять, что же с ними происходит. Не зная всего сюжета, они переживают действие со своей точки зрения и постоянно ищут объяснение собственных ролей и будущего в пьесе.

Вторая трактовка, которая лишь углубляет предыдущую: Розенкранц и Гильденстерн иллюстрируют собой борьбу двух мировоззрений (предопределенности фатализма и свободы воли) и, кроме того, двух способов познания действительности (прагматизма и "чистого разума"). В философии это различие между тем, что называется априори и апостериори. Априори означает, что мы можем установить что-то, просто думая об этом, используя наш разум. Апостериори, напротив, предполагает, что мы должны наблюдать мир, видеть, как он работает, и только потом приходить к каким-то выводам, то есть получать знания из опыта, а не использовать нечто якобы заранее известное. Роз и Гил в попытке понять, что с ними происходит, используют и тот, и другой методы. Более того, они примиряют эти крайности самим фактом своего существования: действие пьесы для них предопределено, но есть определенные пространства, которыми герои могут воспользоваться - возможности для свободы действий, шансы для них быть спонтанными, которыми они активно пользуются.

Наконец, третье - что-то вроде идеи мета-театра, иллюстрирующей в том числе и знаменитое шекспировское: "Весь мир – театр, и люди в нем – актеры". Сам "Гамлет" - это уже отчасти мета-театр, который содержит пьесу в пьесе, искусство, взятое Принцем Датским из прошлого и предъявленное негодяю-отчиму, чтобы изменить будущее. У Стоппарда всё устроено сложнее и с гораздо меньшим накалом дидактики. Одна из главных тем его пьесы - различие между искусством и реальностью. Когда вокруг персонажей пьесы начинают бегать актеры, играющие их самих, генеральные репетиции прерываются "реальной жизнью", а показанные постановки предсказывают события в реальном мире, это довольно сложно понять, но явно призвано проиллюстрировать нечто мета-сложное.

Хорошее произведение искусство отличается тем, что его можно интерпретировать по-разному. Из пьесы Стоппарда довольно трудно извлечь хоть одно ясное послание, ведь один персонаж тут говорит одно, другой - совсем другое, а читатель/зритель совершенно не понимает, кого из них следует считать достоверным ориентиром, некой "точкой отсчета" происходящего. Но в этом, пожалуй, и плюс абсурда. Какой смысл его писать, если хочешь сказать четко это и вот то, да еще такое умное? Тогда получится не пьеса, а манифест. Эссе или статья, но не художественное произведение.

Почему тогда не высший балл, раз уж всё там так продуманно и великолепно? Меня субъективно напрягла затянутость диалогов. Роз и Гил на протяжении всей пьесы, лишь с небольшими перерывами, играют в словесную чехарду, которой не видно конца и края. Несмотря на обилие забавных строк, эта шутка всё же кажется несколько затянувшейся в первом и втором актах (что, впрочем, предвосхищено самим автором в начале - один из героев, комментируя происходящее, констатирует: "Нервотрепка как вид искусства").

Проклятье, в этом есть нечто сверхъестественное, если бы только философия могла до этого докопаться.

Приятного вам шелеста страниц!

Стоппард удивил, ошеломил и обезоружил. Мне понравилось, несмотря на нелепость главных-второстепенных героев. Ведь второстепенные (а может и того меньше) Розенкранц и Гильденстерн в Гамлете здесь выходят на первый план. Они абсурдны и почти предсказуемы. Они "мелкие люди" своего времени. Но, бог мой, какие же они философы. Как мудры и в то же время наивны. И не глупы, нет-нет, ни в коем случае не глупы, хотя ведут себя иногда соответственно. Игра слов в пьесе завораживает. Умиляет взаимоотношение Р и Г. Подчас они сами не знают, кто есть кто, но это их мало волнует. А еще я заметила,что здесь очень много размышлений о смерти. Для такого маленького произведения слишком много.

Где тот момент, когда человек впервые узнает о смерти? Должен же он где-то быть, этот момент, а? В детстве, наверно, когда ему впервые приходит в голову, что он не будет жить вечно.

Но они звучат настолько жизнеутверждающе, как это ни странно, что читать их даже интересно. Эта изнанка известной трагедии заставляет переосмыслить самого Гамлета Я вот по-другому сейчас взглянула на события там происходившие.

Слова, слова. Это все, на что мы можем рассчитывать.

Иногда это и правда так.

ФМ 2013. 6/25