Парфюмер

Пожалуй, точнее всего было бы сравнить его с музыкальным вундеркиндом, который из мелодий и гармоний извлек азбуку отдельных звуков и вот уже сам сочиняет совершенно новые мелодии и гармонии, правда с той разницей, что алфавит запахов был несравненно больше и дифференцированней, чем звуковой, и еще с той, что творческая деятельность вундеркинда Гренуя разыгрывалась только внутри его и не могла быть замечена никем, кроме его самого.

Когда взошло солнце – жирное, и желтое, и жгуче жаркое, его давно уже и след простыл.

Тот, кто подобно ему пережил собственное рождение среди отбросов, уже не так-то легко позволит сжить себя со свету.

"Лишь тот, у кого была дочь, входящая в пору чудесной юности, старался не оставлять её без надзора, испытывал страх с наступлением сумерек, а по утрам, находя её живой и здоровой, был счастлив - хотя, конечно, сам себе не признавался отчего. "

Запах человека сам по себе был ему тоже безразличен. Запах человека он мог достаточно хорошо имитировать суррогатами. То, чего он страстно желал, был запах определённых людей: а именно тех чрезвычайно редких людей, которые внушают любовь. Они-то и стали его жертвами.

Воспламененная яростью жара — враг тонких ароматов.

Он пил этот запах, утопал в нем, напитывался им до самой последней внутренней поры.

Нет такой человеческой фантазии, которую бы реальность не превзошла играючи.

Подробности всегда означали трудности.

В аромате есть убедительность, которая сильнее слов, очевидности, чувства и воли. Убедительность аромата неопровержима, необорима, она входит в нас подобно тому, как входит в наши лёгкие воздух, которым мы дышим, она наполняет, заполняет нас до отказа. Против неё нет средства.

в каждом ремесле – заруби себе это на носу, прежде чем уйти, – талант почти ничего не значит, главное – опыт, приобретаемый благодаря скромности и прилежанию

Они его не ненавидели. Они его и не ревновали, и не завидовали ему. Для подобных чувств в заведении мадам Гайар не было ни малейшего повода. Им просто мешало его присутствие. Они не слышал его запаха. Они его боялись.

Террье казалось, что ребенок видит его, смотрит на него своими ноздрями резко и испытующе, пронзительнее, чем мог бы смотреть глазами, словно глотает своим носом нечто, исходящее от него, Террье, нечто, чего он, Террье, не смог ни спрятать, ни удержать.

Как будто ад воняет серой, а рай — ладаном и миррой!

Все гениальные чудовища, устроенные так, что через внешнее событие прокладывается прямая колея в вихреобразный хаос их душ.

Все великие подвиги духа отбрасывают не только свет, но и тени и приносят человечеству наряду с благодеяниями и горести и печали.