Девственницы-самоубийцы

Мы не могли не подозревать, что некие «усовершенствования» в центре были произведены специально, чтобы отпугнуть негров. Призрак в витрине магазина готовой одежды, например, носил заостренный кверху капюшон, а кафе без всякого объяснения вычеркнуло из меню жареную курятину.

Она была на фут выше любой из сестер – в основном благодаря длинной шее, которой в дальнейшем предстояло еще больше вытянуться в петле.

Мы, греки, народ угрюмый. Самоубийство для нас не пустой звук. Вывешивать гирлянды после того, как твоя собственная дочь наложила на себя руки, с нашей точки зрения, лишено всякого смысла. Моя йиа-йиа никак не может понять одного: почему в Америке все делают вид, будто постоянно испытывают счастье.

Они поменьше, — объяснил Тим, — но принципиальной разницы в строении нет. Омары относятся к Phylum Arthro-poda, как и все насекомые. Они, в общем, тоже жуки. А крылатые мошки — это единственные омары, научившиеся летать.

Пьянея, целуясь с нами, засыпая на стульях, они спешили навстречу своим судьбам: колледжи, мужья, воспитание детей, смутное предчувствие неудач — иными словами, им предстояло жить.

«Не тратьте времени на жизнь»

дети - лишь незнакомцы, временно разделяющие жилье с родителями

Моя йиа-йиа никак не может понять одного: почему в Америке все дело вид, будто постоянно испытывают счастье?

Именно этот старый вяз, как доподлинно известно, был любимым деревом Сесилии. Его смолистое  дупло ещё хранило след её ладошки.

Кроме того, его стал беспокоить и душок от постоянного пребывания стольких юных дев в одном закрытом, тесном, душном помещении. Временами ему казалось, что он живёт в зоопарке и не выходит из клетки для птиц.

Сиссен с пылающим лицом скатился по лестнице, поблагодарил мистера и миссис Лисбон за прекрасное угощение и поспешил прочь, чтобы сообщить нам: у Люкс Лисбон между ног течёт кровь, прямо сейчас, в этот самый миг, когда небо заслонили собою полчища мошкары, а на улицах зажигаются фонари.

- Очевидно, доктор, - сказала она, - вы никогда не были в шкуре тринадцатилетней девочки.

Это был неприятный запах того рода, к какому привыкаешь, подходя все ближе к источнику, пока вообще не перестаешь замечать: к этому времени он заполняет твои легкие и становится твоим собственным дыханием, твоим собственным запахом.

Запах был таким густым, что казался вязкой жидкостью, и ступить в его струю означало попасть под брызги, летящие из невидимого фонтана.

Она держала себя очень скромно, подражая Одри Хепберн, которую обожали все женщины поголовно и вовсе не замечали мужчины.

Звяканье браслетов успокаивало родителей, поскольку позволяло им следить за перемещениями дочери, как если бы та была теленком с подвязанным к шее колокольчиком.

Вирус какой- то неведомой болезни, разъедавший самое сердце страны, поразил и сестер Лисбон. Наши родители полагали, что в этом виноваты наша музыка и наше безбожие, да и к тому же потеря моральных принципов в вопросах секса.