Дождь в бамбуковой роще

Выдающийся японский писатель Рюноскэ Акутагава является непревзойдённым мастером традиционного для Японии короткого рассказа. Его сатирические аллегории, фантастические новеллы и парадоксальные зарисовки построены на сюжетах старинных хроник, средневековых анекдотов и феодального эпоса, в них причудливо переплетаются вымысел и реальность, психологический анализ и всеобъемлющая ирония.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

11 оценок

5
73%
4
27%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 13Хотят прочитать 16

Рецензии

encaramelle
10 декабря 2021
Открыть ли ей глаза? Или промолчать и оставить её навеки в этом сне, похожем на старинные западные легенды?
«Ну всё, это последний христианский рассказ у Р. Акутагава, - сказала я себе, - не понравится, не читай». Несложно догадаться, что стоило мне так подумать, как мне попалось произведение по душе. И если на рассказы "Вечный жид" и "Житие святого Кирисутохоро" я писала отзывы исключительно ради очков в турнире (ну что греха таить), то в данном случае мне действительно хотелось бы поделиться этой новеллой.
Дальше...
Это история о 15-летней китайской проститутке, которая вынуждена заниматься своим ремеслом, чтобы прокормить себя и своего престарелого отца. Всё, что у неё осталось от покойной матери - это маленькое бронзовое распятие и католическая вера. Однажды девушка заболела сифилисом, но вместо того, чтобы по поверьям подруг «передать болезнь гостю», она заперлась у себя в комнате и никого к себе не подпускала, тем самым лишив и себя, и отца заработка.

Значит, пусть даже мне придется умереть с голода, – а тогда болезнь тоже пройдет, – я должна решить не спать больше ни с кем в одной постели. Ведь иначе я ради своего счастья погублю человека, который не сделал мне никакого зла!
И Господа она молила не о чудесном исцелении, но уберечь её от соблазна. Вот такая была она чудесная и немного наивная девушка с прекрасным именем Цзинь-Хуа (кит. 金花 - "Золотой цветок"), будто в насмешку данным этой юной представительнице древнейшей профессии. Денег у неё отродясь не водилось, но ремесла своего она не стыдилась:

Я думаю, что господин Христос на небе сам, наверное, понимает, что у меня на сердце. Иначе господин Христос был бы все равно что полицейский из участка в Яоцзякао
И вот однажды поздней ночью её добровольное затворничество нарушил пьяный иностранец, «но, как ни странно, по его виду нельзя было определить, азиат он или европеец». И только взглянув на маленькое бронзовое распятие, девушка поняла, почему его лицо показалось ей таким знакомым…
Этот рассказ о «чуде Христа из Нанкина» заканчивается по-чеховски иронично. Кто-то скажет, что вся эта проституция и пьянство вперемешку с религиозными мотивами - это кощунство и святотатство. А я скажу - не откажите себе в удовольствии, почитайте :) Это удивительно глубокий рассказ, который несмотря на всю свою порочную внешнюю оболочку самым неожиданным для меня образом оказался таким трогательным и кристально чистым.
Читать далее
43 понравилось
5
1,4K
VadimSosedko
9 апреля 2025
"Чем страсть сильнее, тем печальнее бывает у неё конец."- Уильям Шекспир.
Этот рассказ не про любовь! Любители смакования любовных треугольников могут спокойно проходить мимо.
Этот рассказ о страсти, о презрении, о слове данном и О СМЕРТИ.
Этот рассказ непредсказуем в своём финале.
Три действующих лица в нём.
Ватару Саэмон-но дзе, который является мужем Кэса. Он из знатного рода. Но Рюноскэ не даёт ему здесь даже ни одного слова.
Кэса - жена его и предмет страсти холостого Морито.
Морито, как и положено в классическом треугольнике, является разрушителем семейного благополучия.
Две части рассказа от двух людей.
Морито.

Его разговор с самим собой.
«Вот и луна взошла. Обычно я жду не дождусь ее восхода, а сегодня боюсь света! При одной мысли о том, что я, такой, каким был до сих пор, в одну ночь исчезну и с завтрашнего дня сделаюсь убийцей, я дрожу всем телом. Представляю себе, как вот эти руки станут красными от крови. Как проклят я буду в своих собственных глазах! Я не мучился бы так, если бы убил человека, которого ненавижу. Но этой ночью я должен убить человека, к которому ненависти у меня нет.
Он должен убить и он обязательно убьёт.
Он дал слово Кэса.
Он дал слово не из-за любви, а из-за стремления возвыситься в глазах её.
И если в первый раз Кэса ослепила Морито своей красотой и молодостью, то спустя года, встретив её вновь, уже постаревшую, уже увядшую, он не испытывает той былой страсти, НО ВНОВЬ ЕЁ БЕРЁТ. Зачем?

Так зачем же, уже не чувствуя прежнего влечения к ней, я вступил с ней в связь? Во-первых, мною двигало странное желание покорить ее. Встретившись со мной, Кэса намеренно преувеличенно рассказывала мне о своей любви к Ватару. А во мне это почему-то вызвало только ощущение лжи. «Эту женщину связывает с мужем только одно чувство – тщеславие», – думал я. «А может быть, она просто сопротивляется, боится вызвать жалость?» – думал я также. И во мне все сильней разгоралась жажда изобличить эту ложь. Но если меня спросят, почему я решил, что это ложь, и скажут мне, что в таких мыслях сказалась моя самовлюбленность, я не смогу возражать. И все же я был убежден, что это ложь. И убежден до сих пор.
Но и желание покорить ее было не все, что мною тогда владело. Кроме того… стоит мне это сказать, как я чувствую, что краска заливает мне лицо. Кроме того, мною владело чисто чувственное желание. Это не было сожаление о том, что я не знал ее тела. Нет, это было более низменное чувство, вовсе не нуждавшееся именно в этой женщине, это было желание ради желания. Даже мужчина, покупающий распутную девку, пожалуй, не так подл, как я был тогда.
И после всего он предложил УБИТЬ ВАТАРУ! Кэса же согласилась! Почему?
Кэса.

Ночь. Кэса, встав с постели и отвернувшись от света лампады, кусает рукав, погруженная в думы.
Ее разговор с самой собой.
«Придет ли он? Или не придет? Не может быть, чтобы не пришел. Однако луна уже склоняется к закату, а шагов не слышно, – может быть, он раздумал? Вдруг он не придет?.. О, тогда я опять должна буду смотреть на солнце со стыдом, как распутная девка! Как выдержу я такую мерзость, такую гнусность? Тогда я буду все равно что труп, валяющийся на дороге. Опозоренная, попираемая, в довершение всех зол обреченная нагло выставлять свой позор на свет, я все же должна буду молчать, как немая. Если это случится, пусть я умру – даже смерть не облегчит моих мук! Нет, нет, он непременно придет! Я не могу думать иначе с тех пор, как при прощании я видела его глаза. Он боится меня. Ненавидит, презирает и все же боится. В самом деле, если бы я надеялась только на себя, я не могла бы сказать, что он непременно придет. Нет, я надеюсь на подлый страх, рожденный его себялюбием. Вот почему я могу так сказать. Он непременно прокрадется сюда…
Я, не способная больше надеяться на самое себя, – что я за жалкий человек! Три года назад я больше всего надеялась на себя, на свою красоту. Три года назад… может быть, ближе к правде будет сказать – до того дня. В тот день, когда я встретилась с ним в одной комнате, в доме у тетки, я с первого же взгляда увидела в его сердце свое безобразие. Лицо его оставалось спокойным, он как ни в чем не бывало говорил мне нежные слова, чтобы меня увлечь. Но разве может поддаться таким словам сердце женщины, однажды понявшей свое безобразие! Я только терзалась. Боялась. Горевала. Я вспомнила, как мне было жутко, когда в детстве, на руках у няньки, я смотрела на лунное затмение, – но насколько тогда было лучше, чем теперь! Все мои мечты сразу развеялись. И меня охватила тоска, как на дождливом рассвете. Дрожа от тоски, я в конце концов отдала свое все равно что мертвое тело этому человеку. Этому человеку, которого я не люблю, который меня ненавидит, который меня презирает, этому сластолюбцу… Может быть, я не могла вынести тоски, охватившей меня, когда я увидела свое безобразие? И я хотела обмануть всех, когда, словно в порыве страсти, прижала голову к его груди? Или же меня, как и его, толкала только гнусная чувственность? От одной этой мысли мне стыдно. Стыдно! Стыдно! Особенно в тот миг, когда я высвободилась из его объятий, как презирала я сама себя!
Тут должен я остановиться.
Финал уж близок, а в нём и все раскроется.
Прольётся кровь и это непременно, НО ЧЬЯ?
ЧТО ЗАДУМАЛА КЭСА?
Прочтите. Времени займёт немного, а вот тема для раздумий будет совсем не простой. А разве жизнь проста?

О душа, о сердце человека!
Ты, как непроглядный мрак, темно и глухо.
Ты горишь одним огнем – страстей нечистых,
Угасаешь без следа, – и вот вся жизнь!
Читать далее
38 понравилось
0
504
VadimSosedko
19 апреля 2025
По вере вашей и вам будет дадено.
Столь серьёзная тема истории, что даёт нам Акутагава, конечно, полифонична, конечно, неоднозначна, но уходит своими корнями в знаковый эпизод из новозаветной истории из жизни Христа. Не лишним будет её напомнить тем, кто считает себя безгрешным и привык к безоговорочному осуждению любого.

Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив ее посреди, сказали Ему: Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень. И опять, наклонившись низко, писал на земле. Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди. Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: женщина! где твои обвинители? никто не осудил тебя? Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши" (Ин. 8: 3–11).
История болезни и божественного исцеления молодой девушки из китайского города Нанкин достойна не только вдумчивого чтения, не только проведения параллелей с историей, но и неспешного размышления о многих жизненных, религиозных и философских аспектах бытия нашего.
Сюжет писатель нам даёт довольно банальный, но выстраивает вокруг него лабиринт мыслей и поступков, которые могут быть истолкованы и как вариацией на библейский сюжет, и как способ оправдания греха, и как ироничный ракурс нашей веры в чудо.
Сун Цзинь-хуа, пятнадцатилетняя проститутка, католичка, очень добрая и любящая своего старого отца, сидя вечером одна под распятием, не принимает клиентов ввиду своей болезни. Да, это сифилис, болезнь не дающая ей больше зарабатывать. Все советы подруг "по цеху" не привели к выздоровлению и она не решается передать болезнь другому, дабы самой очиститься.

– Господин Христос на небесах! Для того чтоб кормить моего отца, я занимаюсь презренным ремеслом. Но мое ремесло позорит только меня, а больше я никому не причиняю зла. Поэтому я думаю, что, даже если я умру такой как есть, все равно я непременно попаду на небо. Но теперь я могу продолжать заниматься своим ремеслом, только если передам болезнь гостю. Значит, пусть даже мне придется умереть с голода, – а тогда болезнь тоже пройдет, – я должна решить не спать больше ни с кем в одной постели. Ведь иначе я ради своего счастья погублю человека, который не сделал мне никакого зла! Но я все-таки женщина. Я могу в какую-то минуту поддаться соблазну. Господин Христос на небесах! Пожалуйста, оберегайте меня! Кроме вас, мне не от кого ждать помощи.
Она стойка в своём решении.
Она не идёт на уговоры посетителей, которых, конечно становится меньше и меньше.
Она, конечно, испытывает денежные затруднения (и это мягко сказано).
Каков же будет выход?
Кто её поможет?
Не случайно я начал рецензию с библейской истории про блудницу.
Конечно же, Христос не оставит в беде верующую.
Конечно, вера её сотворит чудо.

Прижимая бронзовое распятие к груди, покрытой черной шелковой кофтой, Цзинь-хуа ошеломленно уставилась на сидевшего против нее гостя. Гость, у которого красное от вина лицо по-прежнему было освещено лампой, время от времени попыхивал трубкой и многозначительно улыбался. И его глаза не отрываясь скользили по ее фигурке, по белой шее и ушам, с которых свешивались нефритовые серьги. Но Цзиньхуа казалось, что даже в таком виде он полон какого-то мягкого величия.
Вера её и есть чудо. Порой мы сомневаемся, а не надо. Надо верить так, как верила Сун Цзинь-хуа.
По вере вашей и вам будет дадено.
Читать далее
37 понравилось
0
345