Рим / Roma

Самые поступки духовенства, часто соблазнительные, произведшие бы в других местах разврат, почти не действуют на него [на римлянина]: он умеет отделить религию от лицемерных исполнителей и не заразился холодной мыслью неверия.

И увидел он, наконец, что при всех своих блестящих чертах, при благородных порывах, при рыцарских вспышках, вся нация [французов] была что-то бледное, несовершенное, легкий водевиль, ею же порожденный. Не почила на ней величественно-степенная идея. Везде намеки на мысли, и нет самых мыслей; везде полустрасти, и нет страстей, всё не окончено, всё наметано, набросано с быстрой руки; вся нация – блестящая виньетка, а не картина великого мастера.