Цитаты из книги Лествица

Память смерти есть ежедневная смерть, а воспоминание о исходе из жития сего есть повсечасное стенание. Боязнь смертная есть свойство естества, произшедшее от преслушания; трепет, происходящий от воспоминая смерти, есть признак, что о грехах не принесено покая ния. Христос боится смерти, но не трепещет и тем ясно обнаруживает свойство двух естеств.

Как хлеб нужнее всех брашен, так помышление о смерти нужнее всех деланий. От воспоминания о смерти рождается в общежительных иноках ревность к трудам и непрестанным подвигам, особливо же сладость при причиняемых безчестиях, в безмолвниках — отложение попечений, непрестанная молитва и хранение. Сии добродетели суть матери и дщери памяти смертной.

Как олово отличается от сребра, хотя по виду оне походят одно на другое, так и разсудительным явны, известны как естественная, так и сверхъестественная боязнь смерти. Истинный признак воспоминания о смерти в чувстве сердца состоит в вольном безпристрастии ко всем созданиям и во всесовершенном отсечении своей воли. Тот поистине искусен, кто ежедневно ожидает смерти; свят, кто ежечасно желает оной.

Не всякое желание смерти похвально: некоторые, впадая в согрешение по насилию навыка, смиренно желают смерти, другие не хотят покаяться и призывают смерть от отчаяния; есть такие, которые, почитая себя безстрастными, от превозношения не боятся смерти. Находятся и такие, ежели только ныне они есть, которые желают изшествия отсюда, побуждаемые к сему действием в них Святаго Духа.

Бог не есть ни виновник, ни творец зла. Посему заблуждаются те, которые говорят, что некоторые из страстей естественны душе; они не разумеют того, что мы сами природные свойства к добру превратили в страсти. По естеству, например, мы имеем семя для чадородия, а мы употребляем оное на беззаконное сладострастие. По естеству есть в нас и гнев, но на древнего оного змия, а мы употребляем оный против ближнего. Нам дана ревность для того, чтобы мы ревновали добродетелям, а мы ревнуем порокам. От естества есть в душе желание славы, но только горней. Естественно и гордиться, но над одними бесами. Подобным образом естественно душе и радоваться, но о Господе и о благих деяниях ближнего. Получили мы и памятозлобие, но только на врагов души нашей. По естеству желаем мы пищи, но для того, чтобы поддержать жизнь, а не для сластолюбия.

... Кто, победив тщеславие, может быть обладаем гордостью? Между сими страстями такое же различие, какое между отроком и мужем, между пшеницею и хлебом, ибо тщеславие есть начало, а гордость - конец. Дух отчаяния веселится, видя умножение грехов, а дух тщеславия - когда видит умножение добродетелей, ибо дверь первому - множество язв, а дверь второму - изобилие трудов. Тщеславный человек есть идолопоклонник, хотя и называется верующим. Он думает, что почитает Бога, но в самом деле угождает не Богу, а людям. Тщеславие предпочитаемых делает гордыми, а презираемых памятозлобными. Оно весьма удобно присоединяется к естественным дарованиям и чрез них нередко низвергает окаянных рабов своих. Кто возноситмя естественными дарованиями, т.е. остроумием, понятливостью, искусством в чтении и произношении, быстротою разума и другими способностями, тот никогда не получит вышеестественных благ, ибо неверный в малом - и во многом неверен и тщеславен. Часто случается, что червь, достигши полного возраста, получает крылья и возлетает на высоту, так и тщеславие, усилившись рождает гордость, всех зол начальницу и совершительницу. "Если будешь искренно укорять себя пред Господом, то презришь нас как паутину".

Илия Критский говорит: «Наставники в целомудрии — пророк Илия, святой Иоанн Креститель и святой Иоанн Богослов; наставники в кротости — Моисей и Давид; наставники в молитве — Сын Божий и Ангел, являвшийся святым Антонию и Пахомию; наставники в посте — Моисей и Сам Спаситель; бдению учили многие пустынники, которые чрез оное получили сокрушение и духовное просвещение. Но смирению научает только Сам Бог Слово, Спаситель всех человеков, вочеловечившийся и обнищавший нас ради. Сколь же велика добродетель смирения, когда Тот, Которого величию меры нет, снизшел до крайнего уничижения — смерти крестной; чтобы только научить человеков смирению! Но как гордость диавола была началом нашего греха, то нужно было, чтобы смирение Самого Бога было орудием нашего искупления».

Грех есть преступление закона, малое или великое, бывающее делом, или словом, или помышлением. Праздность есть то, когда человек бывает в бездействии и не исполняет дел Божиих, которые обязан исполнять. Нерадение, когда исполняет их, но нерадиво, без любви и усердия. Страсть есть злое и неудобоискоренимое сложение помысла и хотение сердца, стремящегося к душевредным пожеланиям и греховным делам. Падение есть то, когда душа падает в неверие, или тело в плотский грех. Новогреческий перевод «Лествицы» Афанасия Критского, с. 372.