Человек перед лицом смерти

Эту книгу мне пришлось читать в несколько заходов. Для того, чтобы читать залпом, очень большой объем информации. Автор отслеживает изменения в восприятии смерти, погребальных традициях и принятых в обществе формах выражения скорби на огромном отрезке времени - от Раннего Средневековья до середины XX века. Для этого используются самые разнообразные материалы - официальные документы, письма и дневники, авторские и народные художественные произведения, надгробные эпитафии, скульптуры и так далее.

Правда, использование некоторых материалов, на мой взгляд, спорное. Например, ссылаться на рассказы Толстого, как иллюстрацию отношения крестьян конца XIX - начала XX века к смерти... Как-то сомнительно.

Труднее всего пробираться сквозь первую примерно треть книги, посвященную Средневековью и Раннему Новому времени, так как здесь постоянно случаются скачки во времени вперед-назад. Вот вроде уже дошли до XVI века, но теперь отдельно рассматриваются мемориальные статуи, и для этого возвращаемся в век XI. И так еще много-много раз. После XVII века изложение уже идет хронологически линейно, и поэтому воспринимается легче.

В целом, это очевидно, но стоит все же отметить - это история прежде всего европейца перед лицом смерти. Наверное, даже конкретно европейца западного. Книга основана на материалах прежде всего французских (логично), английских и чуть-чуть немецких. Изредка автор использует что-то из других регионов, например, те самые рассказы Толстого, и показывает, что даже в странах Южной Европы уже все было немножко по-другому.

В целом, книга дает представление о том, насколько недавно в исторической перспективе существуют незыблемые традиции, то, что "было всегда".

Эту книгу я прочитала как раз в 1992 году, тогда, когда тяжело переживала смерть близкого человека. Тогда же я осилила китайскую и тибетскую книги мёртвых, "Розу мира", несколько книг С.Грофа, философские трактаты о жизни и смерти, околонаучные публикации Р.Моуди, психологические реконструкции стадий переживания горя Элизабет Кюблер-Росс и пр. Искала хоть чего-нибудь в своей тоске - объяснения, понимания, утешения, спасения, оправдания, появления каких-то надежд на встречу впереди... В общем, изо всех сил старалась перевести эмоцио в рацио. До этого у Ф.Арьеса с восторгом прочитала работы по историографии французского детства, культурологические статьи, поэтому примерно представляла, что меня ждёт. И эта книга, хотя моих надежд, конечно, не оправдала и ничего мне не объяснила, эту функцию выполнила. Она оказалась тем необходимым средством, которое "отчуждило" меня от тяжелых мыслей, заставив когнитивно перестроить в сознании концепт смерти. Теперь, по прошествии многих лет, я думаю, что такую книгу надо прочитать любому взрослому человеку, потому что столкновения со смертью никому не избежать: всех нас впереди ждут утраты и необходимость с ними справляться, причём в одиночку. А историческая философия, наверное, лучшее средство для этого, пока ещё самое страшное не произошло...

Читалась мной с целью ознакомления со всем спектром "новой исторической науки", для чего подошла прекрасно.
По большому счету, все до меня во вступительной статье сказал глубоко уважаемый А.Я. Гуревич, прочитав ее можно понять, стоит ли браться. От себя могу добавить только то, что книга требует определенной общей подготовки: представлений об экономике, географии и искусстве в том числе. И как "компаньон" очень интересен Вовель.
Если вы рассчитываете на чтение из серии "история повседневности: трубадуры, рыцарские турниры, прекрасные дамы", то вам однозначно станет скучно. Арьес называл себя "историком выходного дня", но не публицистам. Людям более усидчивым, думаю, будет читать (и находить, возможно, свежий взгляд и идеи) столь же интересно, как и публике в момент выхода на русском языке.

То, о чем принято замалчивать, то, что вызывает отрицание и непонимание, но является неизбежностью. Смерть как главное действующее лицо, как неотъемлемая часть самой жизни. «Человек перед лицом смерти» - это целая картина мира и как отношение к смерти меняет ее, здесь подробно автор излагает. В разное время и разные эпохи отношение к смерти было обусловлено социально-культурным развитием общества, а также психическим и психологическим. За этим интересно наблюдать и узнавать больше о человеке минувших лет. Ритуалы, обряды, посмертие, воскрешение, ад и рай и прочие атрибуты смерти тянутся издалека и их отголоски слышны и сегодня. Занимательная книга, рада знакомству.

Смерть — одна из ключевых составляющих коллективного сознания, которое находит выражение в том числе в культуре и литературе. И как бы парадоксально это ни звучало, но знание о том, как менялось восприятие смерти и потустороннего мира по мере развития человечества, дает представление об отношении людей к жизни.

Французский историк Филипп Арьес одним из первых обратился к исследованию взглядов западноевропейского человека на проблему смерти. В своем главном труде «Человек перед лицом смерти» он берет большой временной промежуток — с Раннего Средневековья по 80-е годы XX века — и анализирует, каким образом менялись представления человечества о смерти. Арьес отмечает пять этапов, которые характеризуются различным отношением к смерти.

В Раннем Средневековье к смерти относились как к обыденному явлению, которое никого не удивляло и не пугало. Смерть всегда была где-то рядом и являлась естественным продолжением жизни. По мере роста индивидуального сознания и распространения христианства менялась и смерть, которая позволяла осознать себя как отдельную личность. В XVIII веке происходит очередное изменение — смерть и сексуальность идут рука об руку и возвращаются к своим диким сущностям. В эпоху романтизма, с ростом эмоциональных связей между членами семьи, кончина близкого начинает ощущаться как тяжелая утрата. Одновременно смерть собственная становится способом навсегда объединиться с умершими дорогими людьми и воспринимается как благо. И лишь в XX веке появляется страх перед смертью. Она становится чем-то постыдным, что обязательно нужно скрыть от глаз живых — преимущественно за стенами больниц и хосписов.

Работа Филиппа Арьеса — масштабное исследование, которое сложно читать без предварительной подготовки. В тексте упоминается множество исторических личностей, событий, локаций без каких бы то ни было пояснений. Но благодаря этой книге даже неподготовленный читатель получит представление о том, как трансформировались идеи о смерти, а значит, и человечество в целом.

Джироламо Савонарола

"Этот момент" - момент смерті.

Робота присвячена дослідженню еволюції ставлення до смерті на Заході. При чому Захід в досить вузькому розумінні: тут йдеться в основному про Францію та частково про Англію і США. Але це не можна висловлювати як претензію, у кожного дослідження свої рамки. Тим не менш, хоча увага прикована до Франції, я думаю досить просто буде провести відповідні аналогії стосовно власної землі, або навіть самаго себе - ви впізнаєте своє власне почуття в одному із багатьох описів його численних форм.

Перш за все, варто звернути увагу на предмет дослідження - "ставлення до смерті" - в найширшому розумінні цього словосполучення. Річ у тому, що людські почуття рідко вербалізуються, і не варто їх ототжнювати із церковними догмами чи положеннями філософських систем. Чого вартий тільки той факт, що поховання в межах церкви було прямо забороне католицьким богослів'ям ще з часів Середньовіччя, та не дивлячись на це, поховання а церкві відбувались аж до кіця XVIII століття. З іншого боку, це не означає, що Церква не намагалась свідомо модифікувати народне ставлення, при чому сама, в цій взаємодії, піддаючись його впливу. І саме суспільство мирян поділене на декілька страт, а "веде за собою" народну еволюцію чуттєвості і цінностей найвища, тоді як найнища переймає його погляди із запізненням на 50-100 років. Інколи з довшим проміжком: з самого початку право на непорушне поховання, на вічно "нерозриту могилу", мали тільки найблагороднші та найбагатші. Це право починає сприйматись як таке, що його заслуговує кожна, навіть найбідніша людина, тільки з середини XIX століття, до того більшість поховань були массовими. Деякі різкі переміни у відношенні до мертвих викликають майже комічний ефект: 1000 років кладовища знаходились в самому центрі міст, і тут, раптом, в середині XVIII століття почули якийсь запах.

Окремий інтерес являють собою матеріал і метод дослідження, які сформовані особливим становищем свого предмету. Ставлення до смерті досліджується в його розвитку, в хоронологічному порядку. По суті це можна назвати історичним соціологічним дослідженням. Тому в якості матеріалів виступає все, що може мати якийсь зв'язок зі смертю: епітафії, могильні плити, могильні пам'ятники, картини та скульпутри на яких зображена смерть, теологічні трактати, лікарські трактати, особисті щоденники, іконографія macabre, осуарії, заповіти, муніципальні постанови, державні декрети, художня література і т.д. і т.п. Ці всі речі, самі по собі, не говорять про погляди своїх творців; говорити їх змушує Арьєс. Особливість методу полягає у його вибірковості і суб'єктивності. Можливо хтось інший на місці автора вчинив би інакше: зібрав би стільки-то сотень щоденників, пронаналізував, співстатавив, згрупував спільне і подав би результат своїх досліджень вже в сухому залишку (і я не кажу що такий підхід хибний). Інакше робить Арьєс: ми читаємо декілька щоденників разом з ним, він вказує на характерне, виразне і незвичайне, вчимось це інтерпретувати таким чином, щоб побачити, які ідеї стоять за тими рядками. Це спроба бачити в одиничному множинне. Ще одна особливість - цілісність. Досліження відбувається в цілісній картині і висновки, які звучать, стосуються історії європейської смерті в цілому.

Моя власна цікавість до цієї книги виникла із яскравої опозиції в образах ідеальної смерті, які сильно відрізняються у сьогодення та минулого, і не в користь сьогодення. Mors repentina et improvisa - "смерть раптова і несподівана", до якої не встигаєш підготуватись. "Він помер сьогодні вночі, не прокидаючись. Помер найпрекраснішою смертю, яка тільки може бути". Сьогоднішній ідеал - пропустити власну смерть, проігнорувати її, у цьому вам допоможуть лікарі. Гідна смерть дратує, а бути в траурі сьогодні це вже просто непристойно. Як це контрастує із образом кімнати, що заповнена рідними, друзями, чи то просто навіть сусідами; ритуал виконується з дотриманням усіх правил, що прописані в численних трактатах про artes moriendi ("мистецтво помирати"). Mors repentina et improvisa для такої людини звучить буквально як прокляття.

Єдине що, читаючи цю книгу, я зробив величезну помилку - я перервав читання майже на два місяці і через це загальна картина, яку намагається зобразити дослідник, тепер вигядає дуже стертою, оскільки я просто забув багато деталей.