Цитаты из книги Детство Люверс

В окно лилось кажущееся безучастье безмерного мира.

Но вне легенды романтический этот план фальшив. Поэт, положенный в его основанье, немыслим без непоэтов, которые бы его оттеняли.

Он (Маяковский) с детства был избалован будущим, которое далось ему довольно рано и, видимо, без большого труда.

О, если бы только эта радость была ровней и правдоподобней. Но она невероятна и бесподобна.

Одинаковой пошлостью стали давно слова: гений и красавица. А сколько в них общего.

Но разве бывает так грустно, когда так радостно? Так это не второе рождение? Так это смерть?

Может быть, прав страшный мир?

Жизнь посвящает очень немногих в то, что она делает с ними.

Из всего искусства именно его происхождение переживается всего непосредственнее и о нём не приходится строить догадок... Самое ясное, запоминающееся и важное в искусстве есть его возникновение, и лучшие произведения мира, повествуя о наиразличнейшем, на самом деле повествуют о своем рожденьи...

Любить самоотверженно и беззаветно, с силой, равной квадрату дистанции, - дело наших сердец, пока мы дети.

Суровый комплект «Севера» кренил этажерку и внизу тускло золотился полный Карамзин.

"Маяковского стали вводить принудительно, как картофель при Екатерине. Это было его второй смертью. В ней он неповинен".

Они не то чтобы возвращались домой, но возвращались в дом.

Девочка не замечала печали за новизной всех этих ночных шумов и чернот и свежести. Далеко-далеко, что-то загадочно чернелось. За пристанскими бараками болтались огоньки, город полоскал их в воде, с бережка и с лодок. Потом их стало много и они густо и жирно зароились, слепые, как черви. На Любимовской пристани трезво голубели трубы, крыши пакгаузов, палубы. Лежали, глядя на звезды - баржи. "Здесь - крысятник" - подумала Женя.

Самое ясное, запоминающееся и важное в искусстве есть его возникновенье, и лучшие произведенья мира, повествуя о наиразличнейшем, на самом деле рассказывают о своем рожденьи.

И чтобы не было суков в душе, - чтобы рост её не застаивался, чтобы человек не замешивал своей тупости в устройство своей бессмертной сути, заведено много такого, что отвлекает его пошлое любопытство от жизни, которая не любит работать при нём и его всячески избегает. Для этого заведены все заправские религии, и все общие понятия, и все предрассудки людей, и самый яркий из них, самый развлекающий, – психология.

(о Л. Н. Толстом)
Вспаханная и отдыхающая земля мелькала в окнах вагона и не знала, что где-то рядом, совсем неподалёку, умер её последний богатырь, который  по родвидости мог быть её царём, а по искушности ума избалованного  всеми тонкостями мира,  баловнем всем баловникам и барином всем барам и который, однако, из любви к ней и совестливости перед ней ходил за сохой и одевался подпоясывался по мужицки.

И чтобы не было суков в душе, чтобы рост ее не за- стаивался, чтобы человек не замешивал своей тупости в устройство своей бессмертной сути, заведено много такого, что отвлекает его пошлое любопытство от жизни, которая не любит работать при нем и его всячески избегает. Для этого заведены все заправские религии, и все общие поня- тия, и все предрассудки людей, и самый яркий из них, са- Мый развлекающий, психология.

Нас окружал туман. Мы неподвижно стояли в нем, как скот на водопое, и упорно курили с тем молчаливым тупоумием, от которого то и дело тухнут папиросы.