У капцюрох ГПУ

Францішак Аляхновіч

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,6

92 оценки

5
71%
4
24%
3
5%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 103Хотят прочитать 98

Рецензии

Morra27 октября 2014 г.
Было время в далёком детстве, когда я думала, что Гулаг - это такие острова где-то в северных широтах. И только мрачная чёрная обложка останавливала меня, когда руки тянулись к книжным полкам за очередной порцией приключений. Потом пришло знание, за ним непонимание, ужас и попытки разобраться, за что миллионы людей были осуждены на смерть или нечеловеческие условия. О ГУЛАГе написано немало - быть писателем автоматически означало попасть в зону риска. Но кто-то из них умудрялся выжить, вернуться и... рассказать. Среди этих сотен свидетельств книга Франтишка Олехновича стоит особняком - это первое свидетельство страшных преступлений против человека, которому не повезло хоть чем-то отличаться от серой массы сограждан. В 1933 году Олехнович был освобождён (его обменяли на другого белоруса Бронислава Тарашкевича, расстрелянного, кстати, в 1938. зачем?! зачем обменивать, чтобы потом уничтожить?), а в 1934 году на страницах виленской газеты стали появляться рассказы о лагере на Соловках, из которых родилась книга "В когтях ГПУ". На протяжение 1930-х годов воспоминания были переведены на русский, украинский, итальянский, португальский...
История того, как Олехнович попал в когти ГПУ (а точнее ОГПУ), изумляет сама по себе. Ибо жил себе господин Олехнович тихо и мирно в Вильне, Западная Беларусь, Польша. Жил не то что бы богато или имел большой простор для творчества, но с какой же тоской он потом будет вспоминать эти годы! А потом приехал в БССР, получив официальное приглашение советской стороны. Приехал, наслушавшись историй о том, как там строят светлое будущее, как нужны там писатели, поэты, музыканты, учёные... 23 декабря 1926 года получил советское гражданство, 1 января 1927 года был арестован за "содействие международной буржуазии". И понеслась. Неизвестность, допросы, 10 лет на Соловецких островах. "Буду жыць! Цi ў Сiбiры, цi ў Туркестане - усё роўна. Усюды людзi жывуць. Я дужы, здаровы - вытрываю". А было ему тогда 44 года.
Рассказы Олехновича пугают даже не ужасами, а обыденностью, тем, как просто и где-то даже с юмором всё это описано - люди привыкают к любым условиям. И среди голода и почти вечной зимы женщины высчитывают копейки, чтобы купить кроме хлеба ещё и помаду. "Входящий не грусти! Выходящий не радуйся!" - такой девиз Олехнович предлагает прицепить над входом в острог. Он честен, не сгущает краски, не перебарщивает со страшилками, а в конце даже шутливо извиняется за то, что "шмат добрага напiсаў аб Саветах". Кроме рассказов о расстрелах без суда и следствия, о неотапливаемых изоляторах, в которых держали зимой по нескольку дней, об эпидемиях тифа, туберкулёза, цинги, об издевательствах и травле со стороны "социально близких", т.е. криминальных заключённых, которых держали вперемешку с "революционными" - помимо всего этого ада есть рассказы о помощи, которую пытались оказать новому заключённому старожилы-белорусы; о магазинах, которые работали в лагерях в первые годы их существования и в которых можно было купить хлеб, мармелад, папиросы; о вполне нормальном питании опять-таки в первые годы (гречка, картошка, рыба); о театре, куда заключённые бежали после рабочего дня на лесоповале, чтобы до глубокой ночи репетировать и не возвращаться в переполненные бараки. Театр настолько понравился начальству, что его превратили в постоянное явление, а актёров, режиссеров и прочую творческую братию даже освободили от другой работы - редкое счастье. И когда из Москвы приезжали высокие гости, радостные заключённые пели о своей распрекрасной жизни, повторяя издевательский припев:
"Тех, кто наградил нас Соловками,
Просим: приезжайте сюда сами,
Посидите здесь годочков три иль пять,
Будете с восторгом вспоминать.
Важныя госьцi сядзелi ў першых радох i, слухаючы, пакладалiся ад сьмеху".
Среди гостей однажды Олехновичу удалось разглядеть и Максима Горького, который потом написал статью о том, как здорово живётся на Соловках... и свалил на солнечный Капри. Революционеры, дорвавшиеся до власти, редко хранят в памяти свои собственные мытарства.
В 1942 году Олехнович дописал воспоминания и закончил их вздохом облегчения, что не столкнулся с НКВД (в 1939 году Западная Беларусь, а в 1940 году Литва входят в состав СССР, и, чтобы не попасть в руки ненавистной советской власти Олехнович вынужден скрываться до 1941, когда Вильно окажется под немецкой оккупацией). Остаётся только добавить, что спустя два года Франтишек Олехнович будет убит неизвестным на пороге своей квартиры. НКВД всё-таки выпустило когти?.. Этого сегодня уже никто не узнает.
Читать далее
41
893
mbazulko26 марта 2018 г.
Эта книга - откровенный рассказ автора о том, как он верил в будущее белорусской культуры и как дорого за это заплатил. СССР сам придумывал себе врагов и сам их "побеждал", расстреливая или отправляя в концентрационный лагерь.
Олехновичу "повезло": он попал в лагерь. Именно на существовании опаснейшего врага революции в лагере - интеллигента - сосредоточено повествование. Театр абсурда, жестокость и унижение, моральное падение человека до самых низов... Слишком абстрактно пишу? Голод, холод, издевательства и пытки, проституция, инфекционные болезни, отсутствие суда и следствия, психоз - и это только начало списка. Если добавить ещё то, что большевики творили за пределами лагерей, создаётся впечатление, что их целью было массовое уничтожение людей (за исключением убийц и других преступников, конечно, потому что они "социально близкие").
Олехнович приводит множество исторических событий и имён. А издатели дополнили этот рассказ фотографиями и историческими справками, чтобы читатель, и без того ужаснувшийся, пришел в полное замешательство от сознания того, что все описанное - исключительная правда. А знаете, что ещё правда? Что в то время как никогда был актуален девиз "Никому не верьте". Ведь наивность, доверчивость и дружба могла привести только в одно место - ГПУ.
Автору - респект за мужество, потому что написать такое про большевиков после освобождения - значило подписать себе смертный приговор (второй раз, ха-ха!).
Читать далее
19
1,2K
xbohx19 сентября 2017 г.
Калі шукаеш літаратуру на падобную тэму, то адразу прапаноўваюць Салжаніцына (часам Шаламава). Але беларусам варта ў першую чаргу чытаць менавіта Аляхновіча.
Гэта адзін з маіх самых любімых твораў беларускай літаратуры, які я магу перачытваць бясконца (а ўпершыню прачытала яшчэ ў школе). Нявыдуманая гісторыя жыцця беларускага літаратара Францішка Аляхновіча, напісаная ім самім. Ехаў у савецкі рай, а прыехаў у савецкі лагер.
Увогуле, адметнасць кнігі ў тым, што гэта першы ў свеце ўзор літаратуры, якая апісвае жахі ГУЛАГу. Апярэдзіў Аляхновіч і таго ж самага Салжаніцына, і Шаламава. Прыемна быць першым, сумна, што гэтае першынства ў такой не вельмі прыемнай справе.
Кніга напісаная даволі проста з пункту гледжання выкарыстання мастацкіх прыёмаў, тропаў. Але часам літаратура не патрабуе высокага стылю і мудрагелістых метафар. Часам літаратуры дастаткова Праўды. Чытайце праўду.

Читать далее
17
701

Все рецензии

Цитаты

Morra24 октября 2014 г.
Попутчiк любiў свайго сына i хацеў узгадаваць яго ў беларускiм духу, што было повадам частых сямейных непаразуменьняў, бо жонка лямантавала:
Што робiш? Калечыш дзiцё! Я ня хочу, каб ён быў беларусам.
6
415
mbazulko20 марта 2018 г.
В "социалистическом государстве" неважно, имеет ли кто-то за собой какую-то вину; важно то, что он родня другого арестованного.
5
341
My_4 января 2017 г.
- Э, сон глупства!.. Сны трэба заўседы тлумачыць наадварот...
5
164