
Электронная
144.9 ₽116 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Цитата:
Впечатление:
Еще одна книга, точнее повестью но тут есть сомнения в жанре, которая попала мне в жанре антиутопий несомненный плюс книги- ее объем, а значит и история ограниченная во времени.
Когда заканчиваешь чтение последних страниц книги, то остаётся ощущение, будто ты только что разгадывал сложный ребус, но так и не нашёл к нему ключа. Эта повесть — типичный пример "интеллектуальной прозы", где форма важнее содержания, а намёки и символы явно преобладают над внятным повествованием.
Главный герой — безымянный "обыватель" (в отличие от других персонажей книги), который попадает в странный подземный лабиринт, где обитают такие же потерянные люди. Этот "лаз" становится метафорой, но чего именно, до сих пор сложно ответить, но можно поразмышлять, например какой-то социальной катастрофы.
Автор и для читателя оставляет этот вопрос открытым, но проблема в том, что сам по себе сюжет настолько абстрактен, что не вызывает ни эмоций, ни желания разбираться в аллегориях.
Плюсами повести/ антиутопии является наличие — несколько сильных метафор, но они тонут в общем потоке текста, которого не так кстати много, но все равно стирает ту мысль, которую ищешь у автора. Плюс сама главная тема истории- смерть одного из «близких знакомых», протянутая на от и до.
Эта книга не разочаровала — она просто оставила ощущение незавершённого эксперимента. Возможно, в этом и был замысел автора, но мне такой подход не близок. И остался вопрос, что же символизирует этот «лаз»?
Читать/ не читать: читать в общем потоке

Опять антиутопия со знакомыми мотивами. Опя-я-ять... Ну-ка, ну-ка, в каком году сие написано, глянем-ка на последнюю страничку ? В девяносто первом. Ага, я так и думал, что приблизительно около того.
Больно много мне попадается подобной литературы, датированной историческим рубежом Союза Советских и Российской Федерации. В которой (в смысле в литературе, а не в РФ) всё плохо, да ещё и завёрнуто в гротеск. Мол, примерно это нагрянет через большое-небольшое время. Пустынные улицы, трупы на каждом шагу, боязнь высунуть нос за дверной косяк, да ещё с телефоном-светом-водой перебои. Получается что-то вроде "демократия - это коммунизм минус электрификация всей страны". И кругом все боятся.
А мне порой начинает казаться, что часть авторов просто поддалась упадническим настроениям на фоне всех неразберихи, творившейся во время вышеупомянутого рубежа, и награфоманила сгоряча. Тем более, что материальчик-то был благодатный - всё валится на... в... к... короче, всё валится, да ещё кругом сплошная социальная ярость.
- Все боятся. Все объединились.
(из м/ф "Магазинчик Бо", серия "Жыл")
Ну ладно, может быть я слишком громко сказал про упаднические настроения. Тем более что Маканина как писателя ценю и уважаю. Но вот что-то перегнул он в своей повести, перегнул. И даже тонко пойманные им особенности социальной ярости что-то не сильно поднимают эту повесть в моих глазах.
В общем, мрачновато было читать про время, когда Homos homini lupus est. Но что делать - в мире, который представил нам Маканин жизненная логика проста:

Композитор Георгий Башилов вырос где-то на Южном Урале, в Аварийном посёлке, в удивительно музыкальной, поющей среде. В детстве он впитал в себя мелодии родных напевов, унёс их с собой. Но чем больше Башилов писал собственной музыки, тем меньше её оставалось в посёлке. Его искусство росло на соках родной земли, словно ячменный колос, невольно истощающий почву под собой. По крайней мере, так Башилов хочет видеть свои взаимоотношения с малой родиной: как долг и как вину. История этой вины и попыток искупить её лежит в основе сюжета этой небольшой повести.
-----

Высокие слова отступили. Общение не может быть высоким беспрерывно; так же как нельзя всю ночь смотреть на звезды. Душа расправилась, затрепетала, вздохнула — и того довольно. Механизм всякого разговора таков, что за кратким всплеском духа идет простой треп, бытовщина и ирония над ней, жуется долгая жвачка обмена информацией, и только вдалеке маячит вновь всплеск духа, быть может, мощный или, быть может, минутный, краткий, как разряд, но ради него, минутного, и длится подчас подготавливающее нас человеческое общение.

Смерть всегда некстати. (Хотя, по сути, в жизни человека нет ничего более естественного. Всего лишь конец жизни.)

Едва они вышли за малинник, Чурсин бранит себя: он увлекся спором и забыл, что с женщинами не спорят, а немножко их обманывают и отвлекают. Да, да, обманывают чуть и чуть отвлекают.















