Surfacing

Nobody loves me
Everybody hates me
I'm going to the garden to eat worms.

Развод – это как ампутация: ты выживаешь, но чувствуешь, что тебя урезали.

Все должно было делиться на хорошее и плохое.

Вот почему придумали гробы: чтобы запереть умерших, сохранить их под слоем грима; чтобы не дать им разрастаться или превращаться во что-то другое. Над ними устанавливали плиты с именами и датами, чтобы придавить к земле.

Если ты не можешь уловить разницу между удовольствием и болью, значит, ты в ловушке.

Страх имеет запах, как и любовь.

Одежду умерших нужно хоронить вместе с ними.

Развод - это как ампутация: ты выживаешь, но чувствуешь, что тебя урезали.

Это случилось до моего рождения, но я помню всё так отчётливо, словно видела сама, и, возможно, так оно и было: я верю, что младенец находится в животе матери с открытыми глазами и может видеть сквозь кожу, как лягушка сквозь стекло банки.

Если вы с кем-то можете провести три недели в сырой палатке и не удить друг друга, значит, это хороший человек.

Я снова вырываюсь на яркое солнце и съеживаюсь, головой в землю.
Я не животное и не дерево, я то, в чем движутся и растут деревья и животные, я такое место.

Животным речь ни к чему, зачем говорить, когда ты сам – слово.
Я прислоняюсь к дереву, я слоистое дерево.

Машина действует постепенно, она забирает тебя понемножку за раз и оставляет скорлупу. Все в порядке, пока они держатся за мертвые вещи, мертвые могут защитить себя, хуже быть мертвым наполовину.

Анна сидит, темнота в ее глазницах, череп со свечой.

Круг глаз, трибунал; в следующую минуту они возьмутся за руки и станут плясать вокруг меня, а потом свяжут и сожгут, чтобы излечить от ереси.

А может, это мы нормальные, а те, кто могут любить, уроды – у них лишний орган, вроде рудиментарного глаза на лбу у амфибий, от которого им никакой пользы.

Я подумала, что Дэвид как я: мы те, кто не знает, как любить, в нас какой-то фундаментальный изъян, мы родились такими, как однорукая мадам в магазине, но только с атрофией сердца.

Зло скрывалось не в городе, не в инквизиторах на школьном дворе – мы были не лучше их; мы просто выбирали разных жертв. Снова стать словно ребенком, варваром, вандалом: в нас это тоже было, это было заложено в нас.