Охота на овец

И он повесил трубку. Повесил так, что у меня сделалось неприятно во рту. Чтобы прогнать это чувство, я тридцать раз отжался от пола, двадцать раз присел и перемыл всю скопившуюся за трое суток посуду. Дурной привкус исчез. Стоял чудный день – жизнерадостное сентябрьское воскресенье.

Больше звонить было некому. Я стоял с телефонной трубкой посреди огромного города, десять миллионов человек слонялись вокруг меня, и совершенно не с кем поговорить.

"Что ни говори, а приличный человек должен возвращаться домой своими собственными ногами. И желательно - из мира приличных людей..."

– По-моему, ты слишком много думаешь наперед.
– Да нет, дело не в этом. Просто я никак не могу понять, стоит ли вообще это делать – производить на свет еще одну жизнь... Ну, вырастут дети, сменится поколение. И что? Больше гор снесено, больше моря засыпано. Больше скорость у автомобилей – и больше кошек задавлено... Только и всего, разве нет?

Гитаристы, как правило, никогда не моют посуду. Повредишь себе палец — и больше незачем жить на свете.

«Темнота с открытыми глазами и темнота с закрытыми глазами несколько отличались по цвету».

«Замечательное чувство – садиться в поезд дальнего следования без багажа».

Если изо всех сил ждать, а в срок не дождаться - тогда делается всё равно. Неважно, какой был срок - десять лет, пять лет или один месяц.

Вместо этого решил пососать... лимонный леденец,

Из токийского сентября я перемахнул сразу в хокайдосский ноябрь...