Град обреченный. Второе нашествие марсиан.

Итак, величие - как категория - возникло из творчества, ибо велик лишь тот, кто творит, то бишь создает новое, небывалое.

- Ты ведь не семейный? - обратился он к Андрею.
- Бог спас, - сказал Андрей.

Совершенно невозможно было покинуть все это снова, и совершенно - еще более! - невозможно было остаться среди всего этого. Теперь. После всего.

Черт их за язык тянет, с раздражением подумал он, отталкивая от себя листок. Элита называется - сами себе на голову гадят...

- Ну и вид у тебя! - сказал Андрей, не удержавшись. - Ну прямо как у жабы. Навалил икры и теперь от гордости опомниться не можешь. Или как у кеты.

Внизу в огромном вестибюле ворочалась густая человеческая каша.

Ты по-своему прав. Но ведь ты пришёл сюда строить, а я сюда бежал. Ты ищешь борьбы и победы, а я ищу покоя. Мы очень разные, Андрей.

Баки были ржавые, помятые, с отставшими крышками. <... >
Это было похоже на пасть неопрятного, неразборчивого в еде пеликана.

"Бред взбудораженной совести" (про Красное Здание)

Непонимание рождает неверие. Неверие-смерть.