Бродяги Дхармы

- В любом случае, Восток и Запад встретятся. Подумай только, какая великая произойдет революция, когда Восток наконец действительно встретится с Западом, а все начнут такие, как мы. Подумай: миллионы людей с рюкзаками пойдут по свету, поедут стопом, понесут другим людям слово…

• Помнишь приятеля моего, Рола Стурласона, который уехал в Японию изучать камни Реандзи? Он плыл на торговом судне под названием «Морской змей» и изобразил им на переборке в кают-компании морского змея с русалками, к восторгу всей команды, они ужасно в него врубились и все тут же захотели стать бродягами Дхармы…

Сам Джефи читал славные стихи о Койоте, боге североамериканских равнинных индейцев (по-моему), во всяком случае, боге северо-западных индейцев квакиутль и все такое прочее.
«Х.. вам! - поет койот и когти рвет!» - читал Джефи изысканной публике, и все выли от счастья, это было так чисто, «х..» слово грязное, а произносится чисто. Там были и нежные лирические строчки, про медведей, например, как они ягоды едят, - чувствовалась любовь к животным; и глубокие загадочные строки о волах на монгольской дороге - чувствовалось знание литературы Востока, вплоть до Чжуан Цуня, великого китайского монаха, что прошел из Китая через Тибет, Ланчжоу, Кашгар и Монголию с благовонной палочкой в руке..

Мой лев накормлен, я сплю у него под боком.

Сидели парни в роще, в глухой-глухой ночи,

А Батя объяснял им про разные ключи:

"Ключи - у нас их много есть,

А дверь одна, как улей, хоть пчел не перечесть.

Я расскажу сейчас вам, всем вашим друзьям

То, что в Земле я Чистой давно услышал сам.

Тем мо́лодцам, кто только и знает дел, что пьет,

И слов кто из пустыни моих не разберёт,

Всё будет попроще - как бутылка вина,

Как славный костер да небес глубина.

Когда же постигнуть возьмёте за труд

Всю Дхарму старинных желаемых Будд,

Под деревом в пустыне вы с истиной садитесь -

В Юме, Аризона, или где захотите,

И не благодарите - не я придумал так,

Я лишь колесо вращаю, по-другому нельзя никак,

Ведь Разум - Творец, и причин не дано

Тому, что творимо: ему пасть суждено".

Не знаю, что будет дальше, но Заброшенность, Заброшенность, сколь многим я ей обязан, вечное спасибо тебе, что направил меня сюда, где я столькому научился. Предстоит печаль возвращения в города, я стал на два месяца старше, а там все это, человеческое, бары, комические шоу, упорная любовь, и все это вниз головой в пустоте, благослови их Бог, но Джефи, ведь мы-то с тобой знаем, мы знаем навеки, о вечно юные, о вечно рыдающие". Розовость небес отразилась в озере внизу, и я сказал: "Я люблю Тебя, Господи", и посмотрел в небо, и это было правдой. "Я полюбил Тебя, Господи. Заботься обо всех нас, так или иначе".

"Все ерунда," - добавил я с усмешкой, ибо знал, что и хижина, и гора поймут меня, - и уж тогда повернулся и пустился вниз по тропе, возвращаясь в мир.