Энциклопедия мифов. Том 2. К-Я

Мне много не надо: довольно и того, что я есть пока, дышу, осязаю, обоняю, вижу, не понимаю ни черта, но знаю откуда-то, что так и надо. Такая уж у меня счастливая, глупая полоса наступила в жизни, которую я люблю с неистовой, бесшабашной страстью неофита.

Только говорить могу почему-то. В этом искусстве мне, кажется, нет равных. Вероятно, из таких вот болтунов и получаются после смерти духи, пригодные к общению со спиритами. Все равно с кем, все равно о чем, лишь бы болтать. И смех, и грех.

всякий, кто родился, избран и посвящен, а значит – способен на все

У всякого города, – вдруг понимаю я, – есть невидимый близнец, тень, двойник, отражение. Не только у Москвы. Эту диковинную изнанку почти невозможно увидеть, но, когда мы обнаруживаем в собственном сердце любовь или, напротив, внезапную, необъяснимую неприязнь к незнакомому городу, мы, сами того не ведая, описываем впечатление от первой встречи с его тенью.

У всякого города, – вдруг понимаю я, – есть невидимый близнец, тень, двойник, отражение. Не только у Москвы. Эту диковинную изнанку почти невозможно увидеть, но, когда мы обнаруживаем в собственном сердце любовь или, напротив, внезапную, необъяснимую неприязнь к незнакомому городу, мы, сами того не ведая, описываем впечатление от первой встречи с его тенью.

Макс Фрай
Энциклопедия мифов, К-Я

В кои-то веки я чувствовал, что все идет абсолютно правильно. Нельзя сказать, будто я ожидал, что существование мое теперь станет сплошным волшебным праздником. Просто знал, что всякое событие в моей жизни – часть причудливого замысла, все еще неясного, но, несомненно, восхитительного. Ощущал себя новеньким, тугим узелком на таинственной изнанке бытия. И был заранее готов безропотно завязываться и развязываться столько раз, сколько потребуется неведомому ткачу.

Макс Фрай
Энциклопедия мифов, К-Я

Жизнь, выходит по всему, прекрасна. Я, выходит по всему, на верном пути. Путь этот, вероятно, ведет в пропасть, но там, на дне ее, мне и место.
Быть по сему.

…музыкант не может прервать мелодию эльфов, пока ему не сломают скрипку.

Всякий рай - тюрьма для того, кто не может его покинуть.

Женщины делятся на тех, кто может родить человека; тех, кто может родить чудовище; и тех, кто не может породить ничего, кроме ночи. Первые обычно исполняют свое предназначение и уходят туда, откуда пришли, спокойные и опустошенные; вторые редко решаются принять такую судьбу и тонут в омуте собственных снов, а в существование третьих не верит никто, даже они сами. Но это не имеет никакого значения: ночь все равно рождается, когда приходит ее время…

Обожаю грубую лесть.

Невозможно заблудиться, если не знаешь, куда идешь.

Обнаружилось вдруг,что мир состоит из нескольких слоев: на самой поверхности - тонкий целлофан знакомых голосов, под ним скользкий шелк солнечного света, еще глубже - непрочный,но целебный марлевый бинт привычного домашнего интерьера,а под ним - толстый войлочный слой небытия, темноты, которую ощущаешь не глазами,а всем телом...

Но нет, в душе загорланил вдруг сводный хор несовершеннолетних ангелов; земное тяготение,кажется,утратило власть над моей тушкой;даже неугомонный разум притих,лишь приподнялся на цыпочки и замер,ошеломленный,как ребенок,впервые в жизни попавший на карнавал. Мир померк,и я приветливо улыбнулся ему на прощание.

Потоптавшись на месте, мы переглянулись и решительно зашагали дальше: невозможно заблудиться, если не знаешь, куда идешь. А мы шли не «куда-то» а в «когда-нибудь», шаг за шагом приближались к тому мгновению, когда туман начнет оседать на землю крупными хлопьями, не влажными, а сухими, легкими и теплыми как пепел.

Езда по Москве – почти экстремальный вид спорта, боевое искусство даже, этакое не то чтобы восточное, но вполне евразийское единоборство. Требует полной самоотверженности, предельной концентрации внимания и прочих психофизических подвигов.

Привыкай к мысли, что в Москве вообще мало что бывает рядом с домом, в том числе и с моим.

События, которые имеют значения, случаются вовремя или не случаются вовсе.

– Мир – это мир, а концепция – это всего лишь концепция. Пошли уж, философ-любитель!
– Любитель и есть, зато практик, – огрызаюсь. – А этим мало кто может похвастаться.