Счетная машина

Не знаю, каждый ли библиофил оставит в своем книжном шкафу «Голый завтрак», но «Счетная машина», бесспорно, принадлежит к лучшим книгам ХХ века.
Потому что написал ее человек, всю жизнь находившийся под влиянием дурмана, выбравший иллюзию для оправдания собственного существования. А не только творчества, что, собственно говоря, свойственно художнику. Владимир Сорокин, по крайней мере раньше, любил говорить, что писателю нужен хороший заряд патологии. Можно сказать, что патологический заряд Берроуза более чем достаточен.
<…>
Этот человек был весь надежда и безумное любопытство. Он любил перефразированное изречение древнеримского полководца Помпея: «Путешествовать нужно, жить необязательно». Он шел куда как дальше Беккета. Да, «жить надо молча и в одиночку». Да, «последние рубежи для нас закрыты». Но нам необходимо «достичь полной свободы от того, что определяло нас в прошлом». Именно поэтому надо двигаться, даже если движение бесполезно.

Вряд ли эта книга может кого-нибудь научить по-новому читать Хемингуэя или Фицджеральда: есть подозрение, что для того чтобы почувствовать и применить предлагаемые Берроузом методы литературного познания, необходимо для начала свести близкое знакомство с расширяющими сознание веществами. Он либо рассуждает о чужих книгах в категориях, простых до чрезвычайности, либо — скажем честно — включает поток сознания, из которого крайне трудно вычленить что-нибудь, кроме ощущения письма, кусающего себя за хвост и другие жизненно важные органы. В чем «Счетная машина», кажется, действительно может помочь, так это в том, как читать самого Берроуза. Собственные взгляды на цели и средства литературы, теорию и практику нарезок, представление о тексте как о магическом оружии и о слове как о вирусе он здесь излагает вполне ясно и четко, равно как и собственную творческую биографию и описание того, как различается влияние на литературный труд марихуаны, мескалина и ЛСД.