Цитаты из книги Тропик Рака

Чем меньше ты их замечаешь, тем больше они за тобой гоняются. В женщинах есть что-то извращенное... они все мазохистки в душе.

Чтобы понять другого, необходимо отказаться от себя

Мы должны нести свет, а не искусственное освещение.

У нас есть знания, но нет мудрости, есть комфорт, но нет безопасности, есть вероучения, но нет веры.

Нет радости выше радости творца, ибо у творчества нет иной цели, кроме творчества.

Там, где не было подлинной юности, невозможна и подлинная зрелость.

Куда бы я ни сунулся, везде люди, делающие ералаш из своей жизни.

Наибольший ужас внушает человеку расширение горизонтов сознания.

У меня ни работы, ни сбережений, ни надежд. Я – счастливейший человек в мире.

Мечты – это побеги и почки воображения; у них тоже есть право на собственную жизнь.

Если ты считаешь, что ты в Аду, то ты там и есть.

Мне хотелось бы петь лучше, мелодичнее, но тогда ты, скорее всего, не стала бы меня слушать вовсе. Ты слыхала, как пели другие, но тебя это не тронуло. Они пели или слишком хорошо, или недостаточно хорошо.

У меня ни работы, ни сбережений, ни надежд. Я — счастливейший человек в мире.

Когда в мир является Человек, мир наваливается на него и ломает ему хребет.

Когда Маша переезжала, я уже считал, что теперь мне надо будет искать новое пристанище, но Филмор сказал, что дает ей приют только до тех пор, пока она не встанет на ноги. Я не совсем понимаю, что это значит по отношению к такой женщине, как она; насколько я могу судить, она всю жизнь стояла не на ногах, а на голове.

Он выворачивал себя наизнанку, как изношенный пиджак.

Эмерсон говорит: «Жизнь — это мысли, приходящие в течение дня». Если это так, то моя жизнь не что, иное, как большая кишка. Я не только целыми днями думаю о еде, но и вижу ее во сне. Однако я не прошусь обратно в Америку, чтобы меня опять сковали узами брака и поставили к конвейеру. Я предпочитаю быть бедным человеком в Европе. Видит Бог — я вполне беден. Так что нужно только оставаться человеком.

После этого Филмор оставил Машу в покое. Они лежали в постели вместе, точно брат с сестрой, и видели кровосмесительные сны. Маша отнеслась к этому философски. "В России мужчины часто спят с женщинами, не трогая их... Они могут лежать вот так вместе неделями, даже ни о чем не думая... Пока однажды он не дотронется до нее... И тогда - раз, и еще раз, и еще много-много раз!"

В былые времена поэзия была высочайшим призванием; сегодня она — занятие самое бесполезное и пустое. И не потому, что мир глух к мольбам поэта, но потому, что поэт сам не верует более в свое божественное предназначение. Его голос фальшивит уже целый век, а то и дольше; да и мы в конце концов утратили способность воспринимать его напевы.

Люди больше не общаются, вот в чём трагедия нашего времени. Общество давно уже перестало быть общностью; оно распалось на скопления беспомощных атомов. Того единственного, что может объединить его - присутствия и почитание Бога, - как раз и нет.