Цитаты из книги Interview with the Vampire

"Останься со мной!" - попросил он. "Нет", - ответил я. "И я не останусь", - сказал молодой вампир из темноты двора и вышел в оконный проем.

Все уходят от Лестата :(

Но ты, мертвый внутри, холодный и недосягаемый, как эти современные картины, состоящие из линий, и я не могу ни любить их, ни постичь. Я содрогаюсь рядом с тобой, потому что смотрю в твои глаза и не вижу отражения…

...но, подобно всем молодым креолам, противник Френьера горел желанием умереть ни за что.

На самом деле она никогда не была истеричкой, но почему-то решила, что это самый лучший способ поведения в подобной ситуации.

All the things that gave you happiness would give me happiness; and I would be the protector of your pain. My power would be your power. My strength the same. But you're dead inside to me, you're cold and beyond my reach! It is as if I'm not here, beside you. And, not being here with you, I have the dreadful feeling that I don't exist at all.

Я стоял посреди руин города, посреди огромной пустыни, даже река застыла, и вмерзли в лед обломки кораблей...

Не знаю, вправе ли ребенок освобождать родителей от любви к нему.

Убийство хотя бы одного человека – вот что такое подлинное зло, и неважно, что он все равно умрет – на следующий день, или через месяц, или спустя много лет

Уж лучше увидеть человека мертвым, чем оказать ему неучтивый прием. Кстати, это свойственно не только нам, вампирам, но и военным, генералам, даже королям. Странно, конечно. Но это правда. Я прекрасно знал, что Лестат убивает людей каждую ночь – знал и молчал. Вот если бы он позволил себе грубость или невежливость по отношению к моей семье, гостям или рабам, я бы живо поставил его на место.

«…Я…не боялся умереть, хотя мысли о самоубийстве вызывала у меня отвращение…»

«…Это не дар, а несчастье. Несчастье, глубину которого ты не можешь постичь…»

Ненависть в ее глазах обжигала меня, словно раскаленные угли.

Я думал, что ни в чем не смогу ему отказать, и поклялся, что не буду мешать ему стать священником, пусть это даже разобьет мне сердце. Конечно, я заблуждался.

Как прекрасна была она в черных кружевах: холодная, недоступная золотоволосая женщина с прелестным кукольным личиком; огромные влажные глаза смотрели на меня долгим равнодушным невидящим взглядом. Должно быть, они просто не замечали ту грубую, необъятную вселенную, частью которой был я.

...он лишил меня воли, так что я только завороженно смотрела на него и чувствовала, как он, точно на веревочке, тянет к себе мое сердце

Они [...] тут же принялись с развязностью, простительной разве что слепым, ласково ощупывать Клодию, гладить ее сияющие волосы, касаться даже губ.

...и наконец кромешная тьма сжалилась надо мной и усыпила мой разум.

Естественно, я ни о чем его не спрашивал, не хотел, чтобы на мою голову обрушилась буря ярости.

- Я хочу, чтобы он был мертв, и он умрет. Вот тогда я получу настоящее удовольствие.

• Клодия, опомнись, он бессмертен. Бессмертен. Ему не страшны болезни. Время не властно над ним. Ты посягаешь на жизнь, которой суждено длиться, пока существует мир!
• Именно так! - В ее голосе мне почудился благоговейный страх. - Жизнь, длящаяся столетиями. Сколько сил должно быть накоплено в ней. Ты думаешь, она перейдет в меня, когда я напьюсь его крови?