Муми-тролль и все остальные

Она решила раздать свое имущество, чтобы вокруг нее стало побольше воздуха.

О моя чудесная, моя изумительная катастрофа…

Пока Волшебник ел, все осмелились чуть-чуть приблизиться к нему. Тот, кто ест блины с вареньем, не может быть так уж жутко опасен.

Ах, как сладко все съесть, все выпить, обо всем поговорить и до того наплясаться, что усталые ноги еле несут тебя домой в тихий предрассветный час — спать, спать!

Меня всегда удивляло, что торжественные минуты жизни часто бывают испорчены ничтожными замечаниями, даже если их делают не со зла, а по глупости.

Какая жалость, если Земля расколется! Она такая хорошая.

Никто меня не понимал, а сам себя я понимал еще меньше

- Растопчут кого-нибудь нечаянно, а потом неделю рыдают. И оплачивают похороны.

• Не очень большое утешение, если тебя растопчут, - пробормотал я.

«Ну никакого порядка на свете, — недовольно подумал Хемуль. — Вчера жарища, сегодня мокротища. Пойду-ка завалюсь снова спать».

Должно быть, очень одиноко тому, кого все боятся.

И я был просто очарован моим собственным прекрасным произведением. Должно быть, тут проявились мои врожденные способности, а также талант, рассудительность и самокритичность.

«Удивительная штука эти реки и дороги, размышлял Снифф. – Глядишь, как они стремятся мимо тебя, и на сердце становится так тревожно, так смутно. Неодолимо тянет в чужие края, тянет отправиться вслед – посмотреть, где же это они кончаются…»

Дорогие читатели, в ваших собственных интересах я прошу вас, будьте осторожны с мюмлами. Их интересует все, а сами они никак не могут понять, что они интересуют далеко не всех.

- Знаешь, ты какой? Ты гонишься за сильными ощущениями, а когда они на носу, пасуешь и прячешься в кусты.

• Я не лев, - обиделся Снифф. - Я хочу маленьких приключений. Чтобы как раз по росту.

Муми-тролль всегда больше всего любил самые последние недели лета, но и сам как следует не знал почему.

Надо же, когда ты счастлив, то забываешь про еду.

— Какую мы получим награду, если найдем сумку? — поинтересовался Снифф.
— Все что угодно, — пообещала мама. — Я задам вам большой пир, а на обед у нас будет одно только сладкое и никто не станет ни умываться, ни рано ложиться спать!
Тут поиски возобновились с удвоенной силой.

— А вы не побоитесь выслушать одну страшную историю? — спросил Снусмумрик, зажигая лампу.
— Насколько страшную? — оживился Хемуль.
— Примерно как отсюда до входа или чуточку подальше, — пояснил Снусмумрик. — Если это тебе о чем-то говорит.