Крутой маршрут

Колыма ты, Колыма, дальняя планета,
Двенадцать месяцев  - зима, остальное – лето...

Когда годами живешь без чувства будущего, без ощущения реальности завтрашнего дня, то начисто выветривается из сознания самая идея запаса, накопления. Ведь были периоды, когда мы хорошо зарабатывали. Могли бы скопить на так называемый черный день. Но когда все дни — черные, то об этом как-то не думаешь.

Человек, выменявший в лагере пайку хлеба на книгу, не может быть дурным человеком.

Эгоизм страдания, наверно, еще более всеобъемлющ, чем себялюбие счастливых.

Трудно проследить, как человек, загнанный бесчеловечными формами жизни, понемногу лишается привычных понятий о добром и злом, о мыслимом и немыслимом. Иначе откуда же в деткомбинате такие младенцы, у которых мама — кандидат философских наук, а папа — известный ростовский домушник!

Все время надо было помнить, что как бы ни тяжел был сегодняшний день, а завтра надо ждать худшего. Каждый вечер, ложась спать, надо было благодарить судьбу за то, что сегодня ты еще жива.

Помню, как-то раз Васька спросил: "Мамуля, а какой самый кичный зверь?" Дура я, дура, почему я ему не ответила, что самый "кичный" — человек, что именно его надо особенно опасаться!

Нелепая была затея — устанавливать какие-то закономерности в действиях безумцев.

Нет более горячей дружбы, чем та, что создается тюрьмой.

«Не дай бог испытать то, к чему можно привыкнуть»

Как условна грань между высокой принципиальностью и узколобой нетерпимостью, и ...как относительны все человеческие системы взглядов и как, наоборот, абсолютны те страшные муки, на которые люди обрекают друг друга.

И все-таки я была рада. Здесь не было блатных. Были только нормальные хорошие люди: шпионы, диверсанты, террористы.

И всегда при встрече с Тамарой вспоминала строки Блока:

Как страшно мертвецу среди людей
живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
скрывая для карьеры лязг костей.

Много таких духовно мертвых людей я встречала потом на своем лагерном пути.

До бога высоко, до Сталина – далеко…

Да, чтобы написать ВСЮ правду, у меня не хватило ни информированности, ни умения, ни глубины понимания. Хватило меня только на то, чтобы не подчинять свое изложение софтзмам, жонглирующим понятием " целесообразность", чтобы не подчинять свою мысль спекулятивным концепциям " данного момента". Я исходила из той простейшей мысли, что правда не нуждается в оправдании целесообразностью. Она просто ПРАВДА. И пусть целесообразность опирается на нее, а не наоборот.

"Пусть же беснуется, воя,
Вся вурдалачья рать!
Есть у меня вот такое,
Что вы не в силах отнять!"

Более высокой, самоотверженной любви, чем в этих однодневных романах незнакомых людей, я не видела в жизни. Может быть, потому, что тут любовь действительно стояла рядом со смертью.

Да, чтобы написать ВСЮ правду, у меня не хватило ни информированности, ни умения, ни глубины понимания. Хватило меня только на то, чтобы не подчинять свое изложение софизмам, жонглирующим понятием «целесообразность», чтобы не подчинять свою мысль спекулятивным концепциям «данного момента». Я исходила из той простейшей мысли, что правда не нуждается в оправдании целесообразностью. Она просто ПРАВДА. И пусть целесообразность опирается на нее, а не наоборот.