Le petit Nicolas

Я знал, что скажет мне папа. Он скажет, что он всегда был первым учеником в классе, что его отец гордился им и что он приносил из школы много почетных грамот и наград, но он их потерял при переезде после женитьбы.

я даже не представлял себе, что папа так сильно любит играть в ковбоев. Когда вечером мы снова спустились в сад, мсье Бледур уже давно ушёл, а папа всё ещё был привязан к дереву, кричал и строил рожи.

Мы, конечно, пообещали, что будем хорошо себя вести, но вообще-то учительница напрасно беспокоилась, потому что мы почти всегда ведём себя хорошо.

Мы с Жоффруа оба хотели заполучить Эда в свои команды, потому что, когда он бежит с мячом, его никто никогда не останавливает. Вообще-то он не очень хорошо играет, но зато его все боятся.

– Значит, так: я буду парнем на белом коне, а вы будете бандитами, и в конце я всех побеждаю.

Но все остальные со мной не согласились. Вот всегда так: когда играешь один, то скучно, а когда не один, то другие всё время затевают какие-то ссоры.

Во дворе все столпились вокруг Джоджо. Ему задавали много вопросов, а он только улыбался во весь рот, показывая свои зубы. А потом он начал говорить, но никто ничего не понял.

– Дело в том, – объяснил Жофруа, который часто ходит в кино, – что он говорит как в недублированных фильмах. Нужны субтитры.

– Что ты хочешь, – сказал мне Клотэр, – все папы одинаковые. Они валяют дурака, ведут себя неосторожно, ломают велосипеды, да еще и сами при этом расшибаются.

Драка со старшеклассниками происходит всегда одинаково: они нас бьют по лицу, а мы их по ногам.

Мы очень любим нашу учительницу, но на этот раз она поступила ужасно несправедливо. Ведь именно благодаря нам её поздравил инспектор, а она всех нас оставила после уроков!

Учительница покраснела, и ей это было очень к лицу, она почти так же красива, как мама, но у нас обычно краснеет папа.

– У нас в школе господин инспектор, – сказала она нам. – Я рассчитываю на вас, будьте умными и произведите на него хорошее впечатление.

Мы пообещали вести себя хорошо. Впрочем, учительница напрасно волновалась, мы были умными почти всегда.

Вчера я чувствовал себя очень хорошо, доказательство – я съел целую гору карамели, конфет, пирожных, а ночью мне было очень плохо, и я себя спрашиваю: почему так получилось?
Я очень люблю маму и всегда ее слушаюсь. Так лучше, иначе будет мною неприятностей.

Аньян был озадачен тем, что у него не было корабликов. Он мне объяснил, что у него мало игрушек и много книг. К счастью, я умел делать кораблики из бумаги, мы вырвали листы из учебника по арифметике. Конечно, мы вырывали осторожно, чтобы потом Аньян мог их приклеить обратно. Ведь плохо портить книги, деревья или причинять боль животным.

– Ты знаешь, – сказал он мне, – я был в некотором роде чемпионом в велосипедном спорте. Если бы я не познакомился с твоей матерью, я мог бы, наверное, перейти в профессионалы.
Этого я не знал. Я знал, что папа был чемпионом по футболу, по регби, по плаванию, по боксу, но по велосипедному спорту – это было для меня новостью.

Мы взяли самую большую бутылку, высыпали туда все порошки, потом вылили все жидкости, а потом поставили бутылку на спиртовку и начали нагревать. Сначала всё шло нормально, внутри бутылки что-то стало пениться, но потом повалил совершенно чёрный дым. Плохо, что дым оказался вонючим и пачкал всё кругом. Эксперимент пришлось остановить, когда бутылка взорвалась.

Тут мы заметили, что и инспектор, и учительница, и директор не настроены шутить. И мы решили, что будем вести себя ужасно хорошо.

Альсест вынул из кармана большую сигару.
– Смотри, – сказал он мне, – это настоящая, не шоколадная!
То, что она не из шоколада, он мог мне не говорить. Если бы она была из шоколада, Альсест мне бы ее не показывал, он бы ее съел.

Правда, Аньян всё равно заплакал и закричал, что ничего не видит, что его никто не любит и что он хочет умереть. Учительница начала его утешать, помогла ему высморкаться, потом заново причесала, а Альцеста наказала – велела ему сто раз переписать предложение: «Я не должен бить товарища, который не ищет со мной ссоры и носит очки».