Русская зима. На небе нет ни одного облака, ветра никакого нет. Одеты мы по-настоящему, т. е. не мерзнем, а конвоиры бегают то вперед, то назад, контролируют носы и уши, предупреждают от замерзания этих важных выступов головы.
На лесосеке зажигаем костер, группами по три беремся за работу. [...]
Работа идет дружно. Норму выполнять можно при умелой организации труда. Я очень доволен своим "командующим", который за 20 лет накопил опыт в лесорубке в баварском лесу на юге Германии. Рабочее время проходит быстро, с заходом солнца отправляемся обратно в лагерь. И опять любуюсь красотой природы. Пейзаж белоснежный, с синим небом над ним, постепенно превращается в сплошной пожар. Все в красном сверкает, черные силуэты сосен филигранно обрисовываются на пламенном фоне - с ума можно сойти при виде такой картины.
В лагерь возвращаемся веселыми и довольными. В столовой нас ждет ужин "с процентом". Нельзя сказать, что желудок наполнен, но, слава Богу, голода не ощущаем. Самочувствие относительно хорошее.
Нельзя ли назвать счастливцем человека, который в суровую зиму свободен от страданий и тяжелых переживаний, далеко от ожесточенных боев, далеко от бомбежек городов Германии, живет вне всякой опасности, в относительном покое? Сторонники этой философии жизни ищут друг друга, и в их вечерних беседах звучит благодарность за привилегию жить без постоянной угрозы смерти и за привилегию реальной надежды остаться здоровыми и в ближайшем будущем. Я лично умею радоваться красоте и одного цветка в необозримой пустыне - за это благодарю судьбу.