М значит магия

"Но где разница между болезнью и подлинным искусством?"

"- Если угодно. Я - поэма... А может я ритм... А может, я - древний народ, чей мир поглотило море...
- А... э-э-э... А не трудно тебе быть тремя вещами сразу?
- Значит, ты - Инн...и ты мужского пола... и ты двуногий. Не трудно быть тремя вещами сразу?"

"- Как тебя зовут?
- Триолет.
- ...Красивое имя.
- Это такая форма стиха. Вроде меня.
- Ты что поэма?"

...главными источниками любого красивого мошенничества являются человеческое тщеславие и жадность.

Он был похож на маленькую пантеру и двигался, словно клочок ночи.

Не поймите меня неправильно, в этом полумраке все девушки были прекрасны; у них у всех были такие красивые лица, но, что гораздо важнее, в них было... даже не знаю... какое-то волшебное своеобразие, легкая асимметрия пропорций, некая странная человечность, которая отличает истинную красоту от холодной безупречности манекена.

... когда мы еще дети, мы просто мальчики и девочки, растем вместе, с одинаковой скоростью, нам по пять, по семь, по одиннадцать лет. А потом – раз! – и девчонки как будто вдруг попадают в будущее, они все про все знают, у них месячные, и грудь, и косметика, и бог-еще-знает-что – а ты застрял где-то на уровне четырнадцатилетнего подростка. И диаграммы в учебниках по биологии не делают тебя, в прямом смысле слова, совершеннолетним. А девчонки, твои ровесницы, уже вполне себе совершеннолетние.

Моих родителей в отличие от предков Вика всегда волновало, где я и что я. Он был самым младшим из пяти братьев. Мне это казалось почти волшебством: имея двух младших сестер, я чувствовал себя уникальным и одиноким одновременно.

Знаете, что самое странное в поэзии?
Когда слышишь стихи, всегда понимаешь, что это - поэзия, даже не зная языка.

Жил-был мальчик, которому было по-настоящему плохо в его родном доме, хотя его не бил. Просто он не подходил ни своей семье, ни своему городу, ни своей жизни.

Я - поэма, я - ритм, я - погибшая раса, чей мир поглотило море.

Есть ли, которые считают, что им жилось бы лучше, если бы они уехали куда-нибудь в другое место, а приехав туда, понимают, что ничего не вышло. Куда бы ты ни отправился, от себя не уйти.

Fantasy gets into your bones. There's a curve in a road I sometimes pass, a view of village on rolling green hills, and, behind it, huger, craggier, grayer hills and, in the distance, mountains and mist, that I cannot see without remembering reading The Lord of The Rings. The book is somewhere inside me, and that view brings it to the surface.

Родитель-наставник поглотил меня, и я оказалась здесь, в гниющем куске мяса на каркасе из кальция. Едва я воплотилась, внутри у меня затряслось, зачавкало и захлюпало. Я сказал родителю-наставнику, что предпочла бы умереть — в тот раз мне впервые пришлось проталкивать воздух через рот и вибрировать голосовыми связками — и он признался, что смерть неизбежна на выходе из твёрдого мира.

Когда дело касалось слизней, миссис Уитекер была очень добросердечна. Она относила их в дальний конец сада, который выходил на железнодорожные пути, и выбрасывала через забор.

— Как тебя зовут? — спросил я.
— Триолет.
— Красивое имя, — заметил я без особой уверенности. Девушка, однако, была ничего.
— Это стихотворная форма, — сказала она с гордостью. — Как и я.
— Так ты — стихотворение?

Есть места, где нам рады, а где-то к нам относятся, как к ядовитым сорнякам, или болезни, которую надо немедленно изолировать и уничтожить. Но где кончается зараза и начинается искусство?

- Ты мне очень понравился той ночью, Джек. я думала, ты меня поцелуешь. Я думала, ты хочешь пригласить меня на свидание. Я бы согласилась. Если бы ты пригласил.

• Но я не пригласил.
• Нет. Не пригласил.

Нет никаких сомнений, что древние египтяне умели делать пивные банки – иначе в чем бы они держали пиво?