Живая Очередь

У каждого народа есть своя национальная судьба. Есть она и у еврейского народа. Маргарита Хемлин пишет коротко, без лишних описаний, долгих разговоров, философствований... Предложения чуть неуклюжие, но от этого ещё больше цепляют острыми углами - царапают, вызывая слёзы. "Он по матери очень скучал, но не сильно" или "Поезда ходят по расписанию, но как хотят" - напишет писательница, и покажется на первый взгляд выражение несоответствием, оксюмороном, а присмотришься - глубина. Не оставляют рассказы и повести Маргариты Хемлин равнодушными, ведь они о непростых человеческих судьбах: войне, потерях и смертях, скитаниях и поисках...

Про Берту Берта родилась в 1915 году, когда старшая сестра Эстер уже революционеркой была. Малышкой с родителями уехала в Германию, а подросла - возвратилась в Россию, подальше от Гитлера и опасных слухов о евреях. Одно плохо - русский язык Берта не знала, так и моталась хвостиком за Эстеркой: в Москву, Биробиджан, Республику немцев Поволжья, а дальше уже и без сестры на Донбасс (в Артемовск), в Киев... Жила по подменным документам, растила сына сестры, выучилась шить - и всё незаметно, в тени, соглашаясь... И жизнь долгая, а была ли она?

Про Иону Иона, как и его библейский тёзка побывал в чреве не раз. В войну под танковой бронёй представлял свой экипаж внутренностями гусеничного левиафана. Сгорел танк, погибли друзья, чудом остался жив Иона. После страшного ранения и полутора лет выживания в госпитале оказалось, что податься некуда. Случайная встреча завела в лоно Фридки, казалось, не выбраться наружу из утробы. Женщина - не кит, но иногда удерживает цепко. Иона Ибшман, демобилизованный фронтовик, в который раз оказался на распутье, чтобы случайный попутчик Василий Степанович привёз его в Москву, помог устроиться грузчиком на мясокомбинат Микояна, а позже на кривую дорожку направил... Одумался, принял пост гардеробщика-швейцара в гостинице-ресторане "Националь". Но всё не то, и всё не так. И качало Иону на волнах - то от работы и рёва скота, то от тишины и спокойствия, то чудилось, что он "снова в танке и люк открыть нельзя, потому как сверху вода, целое море".

Про Иосифа Эта повесть, как и остальные, рассказывает об очередной еврейской семье - семье Иосифа и Мирры - от дней молодости до старости. Не покидало ощущение, что все истории Маргарита Хемлин списывает с конкретных людей, иногда они напоминают краткую биографию, а не художественное произведение. Иосиф прошёл войну, в послевоенное время работал завклубом, играл на скрипке и аккордеоне, а когда начались притеснения, пришлось уйти с должности, чтобы стать сторожем в том же клубе. Аналогично сложилась судьба Мирры, партизанившей во время войны, а потом преподававшей химию в школе, чтобы в известные времена (смотри выше) переоформиться нянечкой в детский сад. Писательница изображает в этой повести два вида евреев: таких как Иосиф с Миррой, стоявших в стороне и не желавших вливаться в коллектив, и таких как Римма - ловко лавирующая в жизненных течениях, перестраиваясь, изменяясь, чтобы всегда соблюдать свою выгоду. Есть в этой повести и любовная тема, из тех, в которых не чувства, а занозы, что застрянут в сердце и изведут жизнь на существование.

Про Женю Женину историю сложно сравнить с библейским сюжетом, она скроена из кусочков. Вспоминает Женя на старости лет о многом: о родственниках мужа до третьего колена и о дочери Любке, которая пошла не в мать с отцом, а в лучшую подругу матери, скопировав привычки, улыбки-ухмылки и даже лицо перекроив. И о подруге Любке, конечно, "нафаршировавшей мозги" чужому ребёнку своими мыслями.

Про Клару "Что касается Клары Цадкиной, то тут дело обстояло следующим образом. Как-то получилось, что одной жизни ни на что не хватало. Оставалось еще, конечно, немало. Но без запаса". Потому и спешила Клара - влюблялась ненадолго, расставалась по-быстрому, интересов не заводила. Начальник решил помочь - отправил по путёвке в Иерусалим. Но что делать религиозно неграмотной Кларе в городе камней, пыли и пепла? Стена Плача, Старый город, Яффские ворота, Виа Долороза - Путь Страданий - ничего ей не интересно. И оканчиваются её переживания резями в животе да расстройством желудка...

Рассказы Если повести Маргариты Хемлин похожи на мини-саги, с описанием судеб нескольких поколений, кратко изложенным, но продолжительным периодом, то рассказы более ёмки и целенаправленны. О силе молитвы и веры, распространении слухов и сплетен, желании быть услышанным, привязанности к вещам... - жизненные зарисовки, фрагменты, случаи.

Третья мировая Баси Соломоновны Рассказ о том, как слухами земля полнится. Уверилась Бася Соломоновна, что на столетие со дня рождения Ленина случится Третья мировая война, поделилась с одним, другим, и вот уже новость до Киева долетела. Бася сказала Люсе, а Люся поделилась соображениями с товарками у себя на обувной фабрике, в очереди в молочной, в мясном магазине, в галантерее, в больнице, когда сдавала анализы, в сберкассе, когда платила за квартиру, на автобусной остановке, в метро - всё в разных районах столицы. И вот уже весь Киев знает и сам товарищ Шелест в курсе. А от Киева и до Москвы недалеко. Таким образом докатилась мысль Баси Соломоновны до Америки. Молитва О силе молитвы. Когда враг кружит над головой, а оружия нет, есть только ненависть и жажда мести, то не стоит удивляться тому, что партийный Самуил Яковлевич призвал на помощь Бога. И пусть вместо обращения "Бог Авраама, Исаака, Иакова…" он произнёс "Бог Авраама, Исаака, Израиля…", глас его был услышан, а иначе как объяснить тот факт, что немецкий самолёт загорелся и упал? Гарднер Пазл-мазл (мазл - счастье на идиш) О том, что разбитого не склеить, как пазл осколки не собрать. Резонанс Когда в душе накипело и хочется высказать свою точку зрения на всю страну, но не так просто попасть на передачу "Свобода слова". Свобода слова есть, но слишком много желающих. Нога Ещё одна грустная история, точнее, эпизод, об отъезжающих в Израиль. Наболевшая тема для любого еврея. В этом сборнике её тоже хватает. Нога (протез) вклинилась в рассказ ключевым звеном. Встреча Когда друг уезжает на пмж в Америку, а потом случается встреча через 55 лет, то сложно предсказать её исход. Сменщик О старой классике, о книжке Леонида Пантелеева "Честное слово", о новых книгах и новом времени. Темное дело О тех, кто только на родину и ездят. То туда, то обратно. Жаботинская В этом рассказе Жаботинских много, не только главная героиня, но и писатель-сионист Владимир Жаботинский, и олимпийский чемпион Леонид Жаботинский. Но сам рассказ о другом. Железяка О весе, взвешивании, весовщике и безмене. Потеря А эта история мне знакома. Когда старики цепляются за всякий хлам, не разрешая выбросить пустую банку или мешочек. Многие становятся этакими плюшкиными на старости лет.

Вот и подошел к концу последний сборник Маргариты Хемлин, который я раньше не читала. Очень жаль, что автор так рано ушла из жизни и больше ничего уже не напишет. Настоящая у неё проза. Во главе угла пресловутый еврейский вопрос. Место действия — Украина, реже Россия. Повести и рассказы тяжелые, горькие, грустные. Хотя описывает Маргарита просто жизненные ситуации простых людей военного-послевоенного периода. Но вы же понимаете, что такое быть евреем в оккупированной Украине. Много страшных трагедий. А у тех, кто выжил — своя боль и свои жизненные драмы. Осадок какой-то после чтения остался. Но написано очень хорошо.

Потрясающий автор, и, что самое обидное, малоизвестный. Больше всего, конечно, мне нравится ее язык, стиль написания книг. При этом меня можно назвать совершенно посторонним наблюдателем, скажем так, национально незаинтересованным. Как же близки должны быть ее произведения тем, кто сам прошел через жизненные этапы ее героев! И еще, если до этого я ругала сборники за то, что непонятно по какому принципу туда подбирают материал, то сейчас у меня нет никаких возражений к составу. Собственно, у каждого произведения, роман это, повесть или рассказ, одна и та же общая черта - неприкаянность, оторванность, общее одиночество еврейского народа. Автор не пытается этот народ возвеличить за пройденные им испытания, нет, она рисует перед нами обычных, реальных людей. Хороших и плохих, в зависимости от характера или от ситуации. Некоторые из них комичны в своих устремлениях, некоторые кажутся чудаками, некоторые - опасны, но всегда у них в душе пустота и надлом. И ведь если бы речь шла только о военных годах. Там выпали испытания на долю всей страны, всего народа. Но даже и тут евреи оказались особняком. Их выделяли и уничтожали отдельно, только за национальность, без отбора по человеческим качествам или правонарушениям. Но вот война закончилась. Что же мы видим? Мы видим тех, кто выжил, кто вернулся с фронта на пепелище, кто узнал новость о потере всей семьи, всех родных, всех знакомых. Сиротство посреди родной земли. Но и на этом дело не кончилось. Стала подниматься волна борьбы с космополитизмом. И опять надо молчать, забывать свою фамилию, прятать религиозные вещи у кого сохранились. Это и конфликт родителей с детьми. Родители молчат, скрывают, маскируют, лишний раз не говорят о национальности, чтобы и дети лишнего не сболтнули. А дети в школе слышат пропагандистские речи, начинают осознавать, ненавидеть родителей, пытаться отторгнуть семью, чтобы общество приняло их. Или взять небольшой рассказ о той несчастной старухе, которая уже была раз в ссылке с матерью и поняла, какие вещи там важны, а какие нет. Вернулась, а тут опять грозят высылкой. И она уже собирает чемоданчик, продает посуду, покупает теплую одежду. И вот прошло н-ное число лет, давно нет Сталина, никому она не нужна, но она все ждет, и обычный переезд на другое место жительства воспринимает как то, давно ожидаемое, наступившее выселение и ссылку.  Особой тяжелой печатью проходит по произведениям война. При том, что время их действия почти всегда позже, и нет тут детальных описаний расстрелов, арестов и пр. Мы всегда отслеживаем лишь судьбу выживших. Но как же тяжело следить за этими неприкаянными душами. Вот разлучилась семья, родители в Германии, дети в СССР. Мы больше ни слова не услышим про родителей, а ведь прекрасно понимаем, что с ними сталось. Вот сестра ушла из дома тайком и поехала в Москву, наверное, ее несправедливо пытались арестовать. И нас тоже не удивляет, что мы больше о ней не услышим, как в воду канула. А оставшиеся не ждут, они бегут. Даже если вдруг случится чудо и она вернется, как будет искать, возможно ли найти следы? В те-то годы, когда даже фамилии старались сменить. И как они стараются скрыться, сменить еврейскую фамилию удалось на немецкую, у наших героев радость. А у читателей замирает сердце: впереди война, могут интернировать в лагерь. Или в очередной раз читать: ну, придут немцы, но мы же портные, чай, и при них проживем, на кусок хлеба заработаем. И опять исчезает вся семья, теперь уже понятно куда. евреям на фронте и в самом деле было безопаснее, чем в тылу. Но даже в повестях, где война давно кончилась, нет-нет да и напомнит она о себе. Блюдом, которая сберегла мать в эвакуации, вздохом бабушки, которая осталась одна из всей семьи, чудом спрятавшись где-то, полубезумным бормотанием старика в родном поселке, который не узнает тебя, а называет именем бабушки и обвиняет в ее грехах. Вообще каждый рассказ в этой книге не проходной, а выстраданный с болью. Каждый важен, каждый нужно читать. Я уж не говорю про самый крупный роман. Но и в повестях много общечеловеческих проблем. И не всегда они сугубо еврейские. Мало ли непониманий между детьми и родителями и в русских семьях? Когда дети предлагают улучшать и модернизировать жилье, а для стариков это не просто четыре стены, а вся их жизнь, весь ворох воспоминаний, которые страшно утратить, без которых невозможно существование. Кто-то предпочитает совершить самоубийство. Кто-то на старости лет возвращается из эмиграции в никуда, без жилья, рвется в захолустный городок, где прошло детство. Старость - время подведения счетов, переосмысления жизненных ценностей. Оттого молодежь так часто и не понимает стариков, просто между ними, когда-то близкими и родными, начинает пролегать неодолимая граница, как между разными культурами, между разными народами. Опиши одну и ту же ситуацию европейцу и азиату, возможно, ты услышишь в ответ и совершенно разные точки зрения на один и тот же поступок. Так происходит и здесь. Правы дети, стремящиеся улучшить условия своей жизни и жизни родителей, обеспечить за ними надлежащий уход. Правы и родители, которые теряют при этом что-то куда более важное. Кто сможет их понять в полной мере, кроме их ровесников? Разве что еще малые дети, у которых тоже не сформировалась обязательная культура материальных ценностей. К сожалению, в книге практически не встретится идиллической семейной картины, когда дед играет с внуком или бабушка гуляет с внучкой. Этому всегда мешают либо непонимание, либо раздоры со "средним" возрастным звеном.  Я понимаю, конечно, что в этом сборнике все ждут в первую очередь рецензии на роман. Да, он написан блестяще. Перед нами предстает прожженая особа, про такую могли бы сказать "махровая еврейка", но такие стервозные манипуляторши не менее редко встречаются и среди русских да и в любой национальности. Даже в юности, когда любовь - еще святое слово, она все время ищет выгоды,  выгрызает жилплощадь. Ради нее разрывает с любимым человеком. Да и был ли он любимым? Ребенок,  понятное дело, оказывается не любимым первенцем, а лишней обузой. И распоряжается она им спокойно, как вещью. Пока несколько лет пусть полежит на чердаке/побудет у бабушки, а потом можно и забрать. И все равно,  кого отправить к матери: внука или бывшего мужа. Для нее это не играет никакой роли. Так она тасует мужей, детей. Со стороны она выглядит удачно устроившейся. У нее хорошая квартира, она почти всю жизнь не работала, жила в свое удовольствие. Но любой женщине хочется любви, привязанности. А это она постоянно теряет. Мужчины, после некоторого периода обожания, оставляют ее физически или морально, чем она старше, тем сложнее находить новых. Дети выросли, но их сформировали другие люди, мать не смогла предложить им подходящей жизненной доктрины. Сын и дочь получились совершенно разными, но тоже несчастными в душе. Девочка еще не так велика, но вовсю делает пакостные поступки и не осознает этого. Но это не принесет ей счастья, ведь она обречена жить с ненависть к собственной национальности, это точит ее изнутри, не дает примириться даже с собой, не говоря уж о семье. Сына воспитали иначе, на любви и принятии своих корней. Правда, мать обрекла его на вечные метания в поисках отца. Но и у мальчика не определенной жизненной позиции, намеченного пути. Это нам мимоходом подчеркивает автор, показывая его письма разным людям. Не только отличается содержание, но и почерк даже разный. Вот такая особенная мимикрия, чтобы приспособиться к постоянно меняющимся семьям, в которых он проживал в детстве. И этой вынужденной мимикрией страдала вся нация, ради выживания не только во время, но и после войны. Это не могло не привести в последующих поколениях к утрате ценностей предков, полной ассимиляции. На этом фоне особо трогательно смотрятся те из них, кто пытается что-то вспомнить, собрать оставшиеся предметы культуры, выучить язык. Но в советское время это часто было просто опасно как для самого человека, так и для его семьи.