Три века русской поэзии. Том 2. XX век

Ещё один "зимний стих" поэта. Хотя нарисованная им "зимняя картинка" здесь - скорее повод, чтобы поговорить о душевных трагедиях людей, "морозящих" их души и сердца.

Автор резонно замечает, что в нашей "продвинутой цивилизации" есть служба правопорядка и "Скорая медицинская помощь". Можно получить экстренную помощь при пожаре. Но чаще люди в жизни сталкиваются со своими душевными болями, проблемами, делающими нас несчастными, чему могут быть разные причины. Из них автор перечисляет, в частности, ссору с подругой или другом. Может быть множество и других бед, проблем в нашей жизни, делающих нас несчастными.

Несложно отличить таких людей в людском уличном потоке. Понять их внутреннее мироощущение по глазам, в которые будто проникает "чернота".

Автор призывает нас оставаться неравнодушными к таким людям, прямо остановиться на улице и предложить им помощь.

Конечно, приятно сознавать, что автор столь отзывчив и нас призывает к этому. Но порой в людском потоке таких людей с потухшим и потемневшим взором - слишком много. Часто даже большинство. Хватит ли у нас внутренних сил помогать всем им? Я признаюсь, лично я обычно так не поступаю. Мне явно не хватает собственного тепла и доброты, чтобы помочь оттапливать души и сердца многих людей вокруг, помогая им. Порой их не хватает, чтобы реально помочь даже самым близким мне людям. Что уж говорить об уличных прохожих.

Из отечественных поэтесс Белла Ахмадуллина, несомненно самая музыкальная и романтичная. Она - настоящее украшение поэзии поколения шестидесятников. Декламация её стихов действует на слушателя завораживающе. Впервые я познакомился с поэзией Изабеллы Ахатовны в процессе просмотра фильма "Ключ без права передачи" режиссёра Динары Асановой, в котором Ахмадуллина исполнила роль декламатора стихов. Помнится, это было незабываемое ощущение... И вот, уже в ХХI веке мне посчастливилось отыскать этот небольшой сборник стихов, датированный 1987 годом, вышедший под заголовком "Новые стихи". Особое очарование сборнику придаёт художественное фото автора, на котором поэтесса изображена на фоне уходящего вдаль моста... Примечательно, что за стихотворный сборник "Сад" Белла Ахмадуллина в 1989 году была удостоена звания лауреата Государственной премии СССР. Сказать по правде, Белла Ахатовна его заслужила, заслужила по праву. Особенно хороши такие стихотворения, как, посвящённое Андрею Битову "Отселева за тридевять земель...", "Люблю ночные промедленья...", "Бессмертьем душу обольщая...", рождественские: "Воскресенье настало. Мне не было грустно ничуть..." и "Ёлка в больничном коридоре"... и адресованное Владимиру Высоцкому "Твой случай таков, что мужи этих мест и предместий..." Мне же более всего запало это:

"Всех обожаний бедствие огромно.
И не совпасть, и связи не прервать.
Так навсегда, что даже у надгробья,—
потупившись, не смея быть при Вас,—
изъявленную внятно, но не грозно
надземную приемлю неприязнь.

При веяньях залива, при закате
стою, как нищий, согнанный с крыльца.
Но это лишь усмешка, не проклятье.
Крест благородней, чем чугун креста.
Ирония — избранников занятье.
Туманна окончательность конца..."

Ещё со времен школы тяжело читались стихи. Всегда видел в их чтении нотку чего-то неприличного, словно мы подглядываем за автором. Всегда удивляло, что учителя навязывают свои точку зрения и взгляд на описанные вещи, ведь только сам автор знает смысл своих стихов, ведь только ему известно навеявшее их событие.
И вот самые лёгкие годы жизни Ахматовой перед нами в стихах. И они легки и поэтичны, а её голос вещает для нас со страниц многочисленных сборников, но именно эта серия поставила перед собой цель собрать всё творчество поэтессы и рассортировать его по годам. И вот перед нами результат первого творческого десятилетия поэтессы. Благодаря этому можно смело говорить о росте мастерства Ахматовой, о направлении её творчества и мыслях, что владели её разумом в те непростые года. А ведь она ещё не знала, что самое трудное впереди. А пока перед нами множество лирических и философских стихотворений, большая часть который - просто крик души. Но это моё субъективное мнение. Даже эксперты не могут точно сказать про некоторые её стихотворения, ведь их мнение может разниться со словами самой Ахматовой.
А сама поэтесса, как и её стихи, была весьма своеобразной. Но уже с самого начала своего творчества она знала, что имя её не будет забыто:

Но как бы мне не хотелось, её стихи не смогли переубедить меня по отношению к её личности. Да и сама её поэзия, представленная в этом сборнике, слишком женская и грустная. Да, есть интересные или даже волнующие стихи, но в большинстве своём они мне показались пессимистичными, хотя это для меня самое обычное настроение. Возможно, именно поэтому они и вызвали во мне неприятный резонанс.

После прочтения данного произведения остается вопрос: так умер ли Эдмонд или остался жить? И от ответа на него ведь зависит смысл данного произведения. Было ли это рассказом о том, насколько внушаем человек и что даже манипулятор уже не властен над своей ложью, ставшей правдой для внушаемого, рассказом о том, как трудно уже переубедить человека, сделавшего ложь своей правдой? А может Эдмонд действительно умер и находится в предсмертии? Ну тогда это попытка автора изобразить это самое предсмертие, интересное рассуждение на тему смерти. На мой взгляд, и хорошо, что Набоков оставил финал открытым, потому что это сделала пьесу глубокой и запоминающейся. Каждый найдет в ней что-то для себя. Она является одновременно и тем, и другим, оставляя пищу для размышлений. А что реально для вас: смерть или жизнь?

Пусти меня, отдай меня, Воронеж:
Уронишь ты меня иль проворонишь,
Ты выронишь меня или вернешь,—
Воронеж — блажь, Воронеж — ворон, нож...

Осип Мандельштам был арестован в 1934 году и сослан в небольшой городок в Пермской области. После попытки самоубийства приговор был смягчен на "минус 12" - выбрать любой город, кроме 12 самых крупных. Говорят, что за него похлопотали Анна Ахматова и Борис Пастернак. Так Мандельштамы оказались в Воронеже. Надежда Яковлевна Мандельштам впоследствии назовёт это - «воронежской передышкой».

Совершенно не помню этого стихотворения, а ведь до дрожи пробирает... Как же я его пропустила?!
Это просто одержимость женщиной. Как же любил он свою Лилю!

Я много читала про Владимира Маяковского и Лилю Брик. Странные отношения, горечь, страсть и невозможное счастье. Они оба были не простыми, яркими людьми. Всё сложилось так, как сложилось, и с этим ничего не поделаешь. А ведь писал, что

Смог. Или помогли? Что теперь гадать...
А от слов этого огромного, красивого мужчины слёзы на глаза наворачиваются:

Сильно.

Есть стихи проходные, ставшие лишь очередной галочкой бытия поэта.
Есть стихи талантливые, ставшие вершиной творчества поэта.
Но есть стихи, перешагнувшие и имя самого поэта и его время, ставшие вневременными, всенародно любимыми.
Именно о таком стихотворении сегодня и хочется говорить.
Константин Симонов "Жди меня".
Всё дальше от нас отодвигаются те переломные, страшные годы Великой Отечественной войны.
Всё меньше остаётся свидетелей тех лихих лет.
Потому и всё более ценно становится то единение народа, без которого мы не смогли бы сломить хребет фашизму. Одним и памятников русского духа и стало то стихотворение Константина Симонова, которое он писал ещё в 1941, которое посвящал своей жене Валентине Серовой, которое считал очень личным, не требующим публикации. Оно же, после напечатания 14 января 1942 года в газете "Правда", стало не только всенародно любимым, но и настоящим оберегом всех солдат. Именно с ним, переписанным от руки, спрятанным в гимнастёрке на груди, они и шли в бой, вспоминали своих родных и любимых, умирали с их именами...

Потому и история этого великого стихотворения необходима.
Константин Симонов не любил читать это стихотворение со сцены. Он считал его очень личным, не предназначенным для зала. Когда же его просили, он нехотя, чернея лицом, глухо, почти без эмоций его проговаривал. Но как ждал зал этого стихотворения! Как внимал каждый словам поэта!
Когда же его просили рассказать об истории этого стихотворения,то ответ был коротким: " "У стихотворения "Жди меня" нет никакой особой истории. Просто я уехал на войну, а женщина, которую я любил, была в тылу. И я написал ей письмо в стихах…" Да, столь личное, ставшее достоянием всех людей, было спрятано глубоко в душе, которую всем открывать нараспашку не хотел он. ""Если б не написал я, написал бы кто-то другой" - так однажды обронил поэт.
Но давайте перенесёмся туда, в страшный 1941 год. Именно он стал переломным не только для всей страны, но и для самого Константина Симонова.

• Симонов пришел на сборный пункт сразу после выступления Молотова. У него за плечами были курсы военкоров при Академии имени Фрунзе. Там четыре недели учили тактике, топографии, один раз дали пострелять из ручного пулемета.
• Поэт получает назначение в газету "Боевое знамя". Выезжает на фронт, а фронт катится ему навстречу. Редакцию свою он не находит. Какая уж там редакция из трех человек! - в то лето пропадали без вести целые полки. Скитания под бомбежками, среди мечущихся беженцев, давка на переправах, ночевки в селах, где оставались одни старики. 12 июля под Могилевым Симонова и еще двух военкоров вынесло в расположение 388-го полка 172 стрелковой дивизии, которым командовал Семен Кутепов. Его бойцы умело, без паники сдерживали немецкие танки на своем направлении. В Москву Симонов возвращается с репортажем об этих вставших насмерть людях. Только после войны он узнает, что Кутепов и его полк погибли в том же июле 41-го. Обстоятельства до сих пор неизвестны. По документам министерства обороны полковник Кутепов и сегодня числится пропавшим без вести.

- Своего жилья в Москве у Симонова нет, и его приглашает к себе Лев Кассиль. Автор "Кондуита и Швамбрании" жил в Переделкине в доме номер семь по улице Серафимовича. Деревянная дача. На первом этаже - кухня, на втором - спальня и кабинет. Симонов, получив назначение в "Красную звезду", ждет на даче Кассиля, пока подготовят к командировке редакционный пикап. Тогда, в конце июля, он и пишет "Жди меня", отсылает Валентине Серовой. Вечером читает новые стихи Кассилю. Тот снимает очки, трет переносицу: "Ты знаешь, Костя, стихи хорошие, но похожи на заклинание… Не печатай сейчас… сейчас еще не пора его печатать…" Симонов понял, что имеет в виду его старший товарищ: стихи похожи на молитву, поэтому их лучше никому не показывать. Но он все-таки решается показать стихи редактору "Красной звезды" Давиду Ортенбергу. Тот говорит: "Эти стихи не для военной газеты. Нечего растравлять душу солдата…". Симонов прячет стихи в полевую сумку. Кассиль был прав: сейчас еще не пора.

• Впервые Симонов читает "Жди меня" в октябре, на Северном фронте, своему товарищу - фотокору Григорию Зельме. Для него же переписывает стихотворение из блокнота, ставит дату: 13 октября 1941 года, Мурманск. Потом Симонов вспоминал: "Я считал, что эти стихи - мое личное дело... Но потом, несколько месяцев спустя, когда мне пришлось быть на далеком севере и когда метели и непогода иногда заставляли просиживать сутками где-нибудь в землянке… мне пришлось самым разным людям читать стихи. И самые разные люди десятки раз при свете коптилки или ручного фонарика переписывали на клочке бумаги стихотворение "Жди меня", которое, как мне раньше казалось, я написал только для одного человека…"

• 9 декабря 1941-го. Из утренней сводки Совинформбюро: "Наши войска вели бои с противником на всех фронтах". Симонов в Москве, его просят заехать на радио и прочитать стихи. По дороге на студию он встречает старых друзей и в результате опаздывает к началу эфира. "Диктор читал уже третье из четырех собранных для этой передачи стихотворений, - вспоминал он позднее, - ему осталось прочесть только "Жди меня". Я показал диктору жестами, что читать буду сам, встал рядом, потянул у него из рук лист. Диктору осталось только объявить, что стихотворение будет читать автор". Так страна впервые услышала "Жди меня". Шли 171-е сутки войны. 4-й день нашего контрнаступления под Москвой. Наши войска освободили Венев и Елец.

• 30 декабря Симонов просит у редактора "Красной звезды" отпуск на два дня - слетать в Свердловск, повидаться с родителями. Редактор дает добро. Симонов звонит маме Александре Леонидовне: "Завтра увидимся!.." В два часа ночи приходит сообщение о начале десантной операции в Крыму. Редактор отменяет Симонову отпуск и отправляет его на аэродром. Самолет уже начинает катиться по взлетной полосе, когда к нему подбегает корреспондент. Его затаскивают в штурманскую кабину и, не имея теплого летного шлема, он обмораживает в полете лицо. Новый год встречает с бойцами 44-й армии. Керченско-феодосийская десантная операция закончится трагически. Морская пехота будет биться в окружении на ледяных крымских скалах и, не получив подкрепления, погибнет. Часть десанта уйдет в каменоломни. А пока Симонов читает парням в черных бушлатах стихи. Они уже знают про "Жди меня", просят прочитать именно это. 9 января 1942 года Симонов возвращается из освобожденной (увы, всего на полмесяца) Феодосии. Его тут же посылают под Можайск, а в "Правде" вечером 13 января ставят в номер "Жди меня". Симонов не знает об этом. Только вернувшись из Можайска, он видит в "Правде" за 14 января на третьей полосе заголовок: "Жди меня". Такой заголовок трудно не заметить: он самый крупный на полосе, хотя стихи занимают меньше всего места.

Жди меня и я вернусь,
Только очень жди.
Жди, когда наводят грусть
Жёлтые дожди.

Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара.
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест
Писем не придёт.
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждёт.

Жди меня и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня.
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня.

Выпьют горькое вино
На помин души.
Жди и с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня и я вернусь
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет:-Повезло!

Не понять не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой.
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

А впервые напечатано оно было в сборнике "Лирический дневник". Книжечка размером с внутренний карман гимнастерки. У "Жди меня" здесь другое название - "С тобой и без тебя". Быть может, автору хотелось этим вернуть сокровенность уже разлетевшимся по стране стихам. Чтобы любимая вновь прочитала их как письмо, адресованное только ей и никому другому: "Посвящается В.С., убрав первоначальное посвящение Валентине Васильевне Серовой. Да, к тому времени они уже расстались, пойдя далее по жизни отдельными дорогами. Но стихотворение осталось, великое стихотворение!
Что можно сказать в завершении этой истории?
В 1943 году в Алма-Ате был снят кинофильм "Жди меня", где главную роль исполнила Валентина Серова.
Стихотворение печаталось неимоверное количество раз в различных сборниках.
Стихотворение стало одним из самых знаковых во всей советской поэзии.
Стихотворение стало вершиной военной лирики, озарённой ярким светом любви сквозь расстояния.
Стихотворение неоднократно ложилось на музыку, но ни одна песня так и не стала столь же популярной, как оно само. Видимо, Лев Кассиль был прав, назвав его ЗАКЛИНАНИЕМ, почти МОЛИТВОЙ.
А теперь и самое время услышать его в исполнении самого поэта: https://vkvideo.ru/video-64321232456239311

12 января 1922 года. Страшного года.
Максимилиану Волошину уже 45 (а останется жизни ровно 10).
Он уже 15 лет как обустроился в крымском Коктебеле, но и туда доходят вести, страшные вести, пугающие вечным могильным холодом.
Идёт перелом всего. рушится старое, а новое ещё не понятно и чуждо. В 45 невозможно измениться, невозможно сразу приноровиться к холодному и жестокому ветру перемен. Волошин подавлен. Волошин морально убит...
Две смерти.
Две смерти великих русских поэтов отзываются в его душе не просто горем сострадания и сочувствия, а ощущением надвигающейся катастрофы, которая не предвещает ничего хорошего.
Он пишет в этот день стихотворение.
Он посвящает его Памяти А. Блока и Н. Гумилёва.
Александра Блока не выпустили лечиться за границу, опасаясь его невозвращения, и молча он угас. Такого великого русского поэта не спасли, не захотели спасать. Такая "благодарность" большевизма.
Николая Гумилёва в ночь на 26 августа 1921 года расстреляли где-то под Петроградом вместе с другими, обвинёнными в контрреволюционной деятельности. Тогда многих так расстреливали по решению тройки - а вдруг, а может быть... Сколь много таких безвинно убиенных в ту пору было.
Но в Коктебель известия доходят медленно, а потому Волошин и узнал эти скорбные вести лишь в начале 1922 года. Душа его была потрясена такой потерей. Но что же дальше? Каков удел поэта в эти дни, наполненные смертями и вселенской несправедливостью?

лучше и не скажешь. Ведь в истории России много было смертей великих литераторов, которых не уберегли, талант которых оборвали пули. Пушкин, Лермонтов... Радищева, Достоевского на эшафот ведь посылали. И это вспоминает он:

Каков же жребий русского поэта?
Каков же жребий и достанется ему?
Такой вопрос стоит перед самим самим собой.
И, вглядываясь в мертвенную тьму,
Волошин ищет своего ответа.

Но как отречься от Руси?
Возможно ль это?
Поэт ведь больше, чем поэт
И путь с Россией до конца. За это
На Голгофу через боль себя нести!

Такое страшное стихотворение, где переплетаются и судьбы умерших поэтов, и та туманность, ждущая всех впереди, и отразилась на века.
Памяти А. Блока и Н. Гумилёва.
С каждым днем все диче и все глуше
Мертвенная цепенеет ночь.
Смрадный ветр, как свечи, жизни тушит:
Ни позвать, ни крикнуть, ни помочь.

Темен жребий русского поэта:
Неисповедимый рок ведет
Пушкина под дуло пистолета,
Достоевского на эшафот.

Может быть, такой же жребий выну,
Горькая детоубийца, – Русь!
И на дне твоих подвалов сгину,
Иль в кровавой луже поскользнусь, –
Но твоей Голгофы не покину,
От твоих могил не отрекусь.

Доконает голод или злоба,
Но судьбы не изберу иной:
Умирать, так умирать с тобой
И с тобой, как Лазарь, встать из гроба!

Сегодня, в день рождения поэта, погибшего в 1942, хочется вновь вернуть молодость, взять в руки гитару и вместе с друзьями вновь спеть знаменитую "Бригантину"
Сколько отрядов носило это название!
Сколько тысяч раз эту песню пели и сейчас поют!
Музыкальные критики сейчас утверждают, что именно она, написанная ещё в 1937 году, и стала ПЕРВОЙ БАРДОВСКОЙ ПЕСНЕЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА.
Что ж, им видней, но давайте вспомним сейчас её. Давайте приподнимем занавес времени, постепенно уходящего безвозвратно прошлого.

Павел Коган не увидел ни одной напечатанной строчки при жизни, его признание пришло уже позже, после смерти.
А песня стала народной и это есть высшее назначение поэта.
Был в предвоенной Москве такой гуманитарный вуз – Институт философии, литературы и истории (ИФЛИ), созданный на базе факультета истории и философии МГУ. В этом институте учились такие известные впоследствии поэты, как Борис Слуцкий, Семён Гудзенко, Сергей Наровчатов, Юрий Левитанский, Давид Самойлов...
В то же время в Литературном институте имени Горького на семинаре, которым руководил Илья Сельвинский, занимались Александр Яшин, Михаил Кульчицкий, Евгений Агранович, Михаил Львовский.
Особо выделялся из этой группы молодых поэтов Павел Коган – студент ИФЛИ, посещавший параллельно семинар Сельвинского.
Родился Павел Коган в Киеве в 1918 году. Когда ему было четыре года, семья Коганов переехала в Москву. Поселилась она в только что построенном коттеджном посёлке Народного комиссариата финансов, что располагался неподалёку от Белорусского вокзала – на том самом месте, где потом был выстроен огромный производственно-издательский комплекс газеты "Правда". Тогда эта была типичная
московская окраина – район, где проживали извозчики и цыгане.
В первой половине тридцатых годов часть домов посёлка сдавалась в аренду. И однажды в соседний с когановским дом поселилась еще одна семья, приехавшая из Барнаула. И был в этой семье мальчик по имени Жора Лепский, очень любивший рисовать, а также на слух, без знания нотной грамоты, играть на фортепиано.
Ребята быстро подружились, несмотря на то, что Павел был на год старше Георгия. И однажды, когда Коган уже был студентом-первокурсником, а Лепский только заканчивал среднюю школу, им вдруг пришла в голову идея сочинить песню – о дальних морях, путешествиях, о людях сильных духом.
Что их вдохновило? Может быть, только что прошедшие с триумфом в кинотеатрах страны экранизации "Детей капитана Гранта" и "Острова сокровищ" – классических приключенческих романов? А может, ощущение внутренней свободы – вступая во взрослую жизнь,
обозначить себя как личность?
Вот как вспоминал этот день пятьдесят лет спустя, в 1987 году сам Георгий Лепский:
"Меня часто спрашивают: как создавалась "Бригантина"? Просто создавалась: два паренька, почти мальчишки, солнечная комната, старый рояль... Не думалось нам с Павлом Коганом, когда мы строили нашу "Бригантину", что ее плавание будет столь длинным. Да, она плывёт — и паруса её не поникли, хотя прошло 50 лет.
В тот солнечный осенний день 1937 года Павел зашел ко мне, как заходил частенько, ведь жили мы совсем близко и дружили уже три года. Безудержный фантазёр и мечтатель, забияка и атаман! Его облик поразил меня, может быть, по контрасту, какой-то стремительной мужественностью, резкой решительностью. Но более всего он был поэтом и романтиком, видящим жизнь возвышенно и взволнованно.
Мы быстро подружились, виделись почти ежедневно. И вот этот осенний солнечный день в моей комнате. Читали стихи, курили (Павел трубку), я что-то наигрывал на рояле. Не помню, кому из нас пришло на ум песню сочинить, но мы сразу принялись за дело: Павел присел за стол и через несколько минут показал мне первое четверостишие: "Надоело говорить, и спорить, и любить усталые глаза... в флибустьерском дальнем
синем море бригантина поднимает паруса".
Я никогда прежде не сочинял музыку да и ноты как следует записать не умел, играл по слуху. Тем не менее я храбро взял бумажку с текстом и сел за рояль, а Павел пошёл в соседнюю комнату дописывать стихи.
Тем временем я импровизировал мелодию. Сначала пришла музыкальная фраза на последние две строчки, а потом придумалось и начало куплета. Кажется, не прошло и двух часов, как "Бригантина" была готова к "спуску на воду".
И БРИГАНТИНА ПОПЛЫЛА!
Сначала её пели, потом забыли и популярность к ней вернулась лишь в 60-х.
Ну, что? Споём её дружно!

Надоело говорить и спорить,
И любить усталые глаза...
В флибустьерском дальнем море
Бригантина поднимает паруса...

Капитан, обветренный, как скалы,
Вышел в море, не дождавшись нас...
На прощанье подымай бокалы
Золотого терпкого вина.

Пьем за яростных, за непохожих,
За презревших грошевой уют.
Вьется по ветру веселый Роджер,
Люди Флинта песенку поют.

Так прощаемся мы с серебристою,
Самою заветною мечтой,
Флибустьеры и авантюристы
По крови, упругой и густой.

И в беде, и в радости, и в горе
Только чуточку прищурь глаза.
В флибустьерском дальнем море
Бригантина подымает паруса.

Вьется по ветру веселый Роджер,
Люди Флинта песенку поют,
И, звеня бокалами, мы тоже
Запеваем песенку свою.

Надоело говорить и спорить,
И любить усталые глаза...
В флибустьерском дальнем море
Бригантина поднимает паруса...

Смотреть и петь: https://rutube.ru/video/6576e171776b07fee02ad22be6e26c8b/?r=wd