Собрание сочинений в 11 томах. Том 4. 1964-1966 гг.

Жизнь – это не школа для обучения светским манерам. Каждый говорит как умеет.

Другое дело, что нам повезло начать литературную работу свою в период Первой Оттепели; когда одна за другой стали раскрываться страшные тайны мира, в котором нам довелось родиться и существовать; когда весь советский народ, вся наша несчастная Страна Дураков начала стремительно умнеть и понимать <...>.

Я умолял, плакал - напрасно. Тогда я озверел. Я выругал его последними матерными словами и пригрозил, что тут же задушу его. Это подействовало. Он поднялся, и, поддерживая друг друга, мы добрались до вокзала...

Изобилие плохо когда у тебя его нет, а у соседа оно есть.

– Забавно, – сказал он. – Чехол еще не высох. Трудно представить себе, что где-то может быть ненастье.
– Да, у нас уже осень, – со вздохом сказал я, открывая чемодан.
Таможенник сочувственно улыбнулся и рассеянно заглянул внутрь.
– Под нашим солнцем невозможно представить себе осень, – сказал он. Дождь, мокрые крыши, ветер...

Всю жизнь я спорю и с самим собой и с другими людьми. Я всегда любил спорить, потому что иначе жизнь - это не жизнь.

Удовлетворите любовь и голод, и вы увидите счастливого человека.

бесконечные полезные советы, как занять свои руки и при этом, упаси бог, не побеспокоить голову,

Разумеется, мы несколько идеализировали и романтизировали своих друзей, но для такой идеализации у нас были два вполне реальных основания: во–первых, мы их любили, а во–вторых, их было, черт побери, за что любить!