Die Nacht von Lissabon

Сильные страны всегда обвиняют слабые в агрессивности.

Разве ты еще не понял, что в нашем столетии невиновность - преступление, которое карается наиболее сурово?

Жизнь все более приобретала характер паники. Ужас находил волнами и был горек, как желудочный сок, когда он поднимается снизу. И все-таки привычка, жизнь изо дня в день побеждали снова и снова.

Она жива! - это была моя первая мысль. Она не умерла и не заболела! Странно, в нашем положении прежде всего думаешь об этом. Поражаешься, когда видишь, что по-прежнему кто-то до сих пор жив.

Когда полностью зависишь от других людей, превращаешься в психолога, тщательно взвешиваешь мельчайшие детали.

Я встречал слишком много ненормальных. В изгнании они росли, как грибы после дождя.

Мы пробьемся! И через десяток лет это и в самом деле будет выглядеть лишь колоссальным приключением, и мы по вечерам будем рассказывать о нем гостям так часто, что это в конце концов всем наскучит.

Все повторится ещё раз, пока я буду говорить. И может быть, я пойму. И может, оно останется.

Если бы сила воображения у нас была чуточку побольше, то во время войны, например, было бы меньше добровольцев.