Цитаты из книги Письма незнакомке

- Скажите, доктор, сколько нужно ежедневно калорий женщине, которая, как я, ведёт деятельный образ жизни? - Точно не скажу, сударыня... Это не имеет ровно никакого значения. - Как это не имеет никакого значения? Вы ещё, пожалуй, скажете, что уголь не имеет никакого значения для паровоза, а бензин - для автомобиля!.. Я веду такой же образ жизни, как мужчины, и мне необходимы три тысячи калорий, не то я захирею. - Вы их подсчитываете, сударыня? - Подсчитываю ли я их!.. Вы, видно, шутите, доктор?.. У меня всегда с собой таблица... (Открывает сумочку.) Смотрите, доктор... Ветчина - тысяча семьсот пятьдесят калорий в килограмме... Цыплёнок - тысяча пятьсот... Молоко - семьсот... - Превосходно. Но как узнать, сколько весит вот это крылышко цыплёнка? - Дома я требую взвешивать все порции. Тут, в гостях, я прикидываю на глазок... (Она издаёт вопль.) Ах, доктор! - Что с вами, сударыня? - Умоляю вас, остановитесь!... Это так же непереносимо, как скрежет ножа, как фальшивая нота, как... - Да что я сделал, сударыня? - Доктор, вы смешиваете белки с угеводами... Ах, доктор, остановитесь!..

Пока близкие нам люди живы, мы обращаемся с ними неровно -- то со вниманием, то с невольным раздражением. Мы любим их, но их недостатки нам надоедают и нередко затрудняют жизнь. У нас есть свои прихоти и желания, и, если нам становится очевидно, что они идут вразрез с желаниями тех, кто нас любит, мы вступаем в сделку со своей совестью. "Разумеется, -- говорим мы себе, -- он (или она) будет страдать, но не могу же я постоянно приносить себя в жертву. К тому же я заглажу эту пустяковую обиду, выказав в другой раз побольше нежности". Строя подобные расчеты, мы упускаем из виду смерть. Но она является в свой срок, и уже ничего не исправить. Тогда-то и наступает время раскаяния. Смерть заставляет нас забыть слабости тех, кто ушел навсегда, оставив нам только запоздалые сожаления. Теперь, когда мы навсегда лишены возможности видеть своих близких, те их поступки и речи, которые прежде казались нам надоедливыми или нелепыми, приобретают особую трогательность и навевают грусть. Мы начинаем думать о том, что могло бы растрогать и успокоить ушедших навеки и не потребовало бы от нас почти никаких усилий. "Ободрить ласковым словом, забежать на несколько минут, позвонить, черкнуть пару строк -- и отец целый день светился бы радостью, -- думает облаченный в траурное платье сын. -- Я же лишал его этого, чтобы побыть несколько лишних мгновений с женщиной, которой мое присутствие осточертело. На все хватало времени: и начальникам писать, и приятелям, но я не мог выкроить время, чтобы написать своему отцу. А между тем я любил его всей душой..."

Встречаются женщины, которые весьма искренне любят мужа, ибо он создает вокруг них атмосферу надежности, окружает их заботой и приносит им радость, но любят они его только потому, что не представляют себе, как бы они обходились без него. Он им необходим; он печется об их счастье и о счастье их детей; он -- средоточие их жизни. Но его собственная жизнь занимает их очень мало; они не задаются вопросом о том, есть ли у него иные желания, иные нужды; они находят естественным, что он тратит свой короткий век, устраивая их счастье.