Иные боги. Повести и рассказы

Гармоничное сочетание характеров героев, сюжетных линий и мыслей о неизбежности конца сливаются воедино, создавая сюжет, веющий холодом. Чрезвычайный интерес вызывает и тот факт, что рассказ ведется от лица умершего на основе записок из бортового журнала.

Сюжет вьется вокруг интересной находки на теле погибшего матроса – статуэтки в виде головы юноши в лавровом венке, вырезанной из слоновой кости, которую решают оставить на судне. Очень зря. Данное решение меняет судьбы команды. На корабле после появления статуэтки начинают происходить невообразимые вещи, будто сама смерть нависает на всеми. Люди сходят с ума и погибают в ужасных муках. В живых остается лишь один командор-лейтенант, отличающийся хладнокровием и выдержкой. Этот человек смог распорядиться жизнью шестерых, спустив курок. Пусть все катастрофические события он перенес с легкостью, но кто сказал, что это спасло его?

Выживший офицер обречен. Это Лавкрафт уже показывает в изображении храма.

Видение это наполнено настоящим страхом.

Вместе с героем все переживания и парализующий испуг испытываем и мы. Когда в рассказе появляются описания таинственного города, тьмы, мерцающих огней через открытые двери храма, становится сложно совладать со страхом, а хор будто звучит не только на страницах книги, но во всей комнате и даже в голове.

В момент, когда Карл-Генрих заходит в храм, рассказ будто обрывается, оставляя шквал эмоций и этот парализующий испуг. Такой конец не случаен. Рассказ «Храм» не просто устрашающая мистика, но и способ заставить задуматься над затерянным городом, над вопросом о том, с чего же все это началось. Данное решение автора продлевают своему произведению жизнь, оставляя интригу и несколько вариантов продолжения событий.

Удивительно, как в минимальном количестве страниц Говард Лавкрафт заключает необъятное число эмоций, событий и неожиданных сюжетных поворотов. Несмотря на мистический характер «Храма», нельзя сказать, что произведение омрачено переизбытком сверхъестественного. Состояние героев, их характер и переживания являются неотъемлемой частью произведения, создающей этот шедевр.

Начну с каламбура: "Серебряный ключ" - ключевое произведение не только в "Цикле снов", но и во всем творчестве Лавкрвфта. В этом небольшом рассказе заложена основа его авторской философии: ощущаемый нами мир, это еще не весь мир; реальность сна может быть реальнее действительности; сон перетекает в реальность, реальность в сон, нет четкой грани между этими двумя мирами; пространственно-временной континуум имеет искривления, которые позволяют перемещаться в пространстве и времени.

"Серебряный ключ" четвертый рассказ в цикле, объединенным общим героем - Рэндольфом Картером. Ему предшествует "Сонамбулический поиск неведомого Кадата", "Показания Рэндольфа Картера" и "Неописуемое", а продолжает "Врата серебряного ключа".

И все же именно этот рассказ, как я уже сказал, ключевой. В первых трёх повествуется о сновидческих приключениях Рэндольфа, а здесь объясняется причина его особых способностей. Выясняется, что роду Картеров восходящему к колдовскому Салему (не первый случай в творчестве Лавкрафта), принадлежит таинственный серебряный ключ, открывающий дверь между двумя мирами: реальным миром и миром снов.

Овладев ключом, Картер испытывает потребность отправится в родовое поместье под Аркхемом. И здесь ключ открывает ту самую дверь - реальность и сон смешиваются, перетекают друг в друга, накладываются и, наконец, замыкаются. Что случилось с Рэндольфом, он переселился в мир своих снов, обретя в нем полную реальность, или ему удалось переместиться во времени, причем, перемещенным оказалось только его сознание, а тело осталось телом того мальчишки, которым он был когда-то?

По-любому из этого мира он ушел, на полпути к заброшенной усадьбе был найден его автомобиль и вещи, но сам Картер исчез, но исчез для своих современников, но не для читателей Лавкрафта, мы-то знаем, что никуда он не исчезал, а просто продолжил свои путешествия по необозримым мирам параллельной реальности.

Этот больше похожий на сказку рассказ относится к «Сновидческому циклу». Являясь поклонником Лорда Дансени, Лавкрафт написал целую серию сказок подражая его манере: это и «Белый корабль», «Улица», «Карающий Рок над Сарнатом», «Ужасный старик» и другие. «Кошки Ултара» мне понравился больше всех. К слову Лавкрафт был кошатником, да, да он даже написал эссе «Кошки и собаки», где подробно объясняет преимущество первых перед вторыми. Итак, сам рассказ.

Уже давно в городе Ултар убийство кошек под запретом. Однако почему был принят такой необычный закон? Когда-то давно, в городе проживала семейная пара стариков, по слухам убивавшая каждую кошку, вторгшуюся по незнанию в их владения. Они даже ставили капканы и ловушки на котов. Не смотря на то что что все местные жителя догадывались, что виновниками пропажи их любимцев являются эти старики, никто не посмел их обвинить, уж слишком страшными они казались всем соседям.

Однажды с Юга в город прибыли темнокожие странники. В их караване был маленький мальчик-сирота, которого звали Менес. Единственным другом мальчика был черный котенок. Когда котенок пропал, Менес очень горевал. Местные жители рассказали ему он старике с женой, что скорее всего котенка он больше не увидит. И что делает мальчик?

А ночью внезапно в городе куда-то исчезли все кошки, которые вернулись только под утро.

Чем все закончилось, читайте сами, не буду портить вам впечатление. Смысл, как всегда у Лавкрафта прост, кошки олицетворяют преданность, красоту. Причинять и вред плохо и зло всегда будет наказано. Примечательно, что мальчика зовут Менес, как одного из фараонов, а «темнокожие странники», очень напоминают древних египтян. «...повозки их украшали странные фигуры с человеческим торсом и с головами кошек, соколов, баранов и львов. А голову предводителя каравана венчал двурогий убор с загадочным диском посередине.»

Сказка маленькая, даже очень, читать рекомендую всем.

Развлекушечки развлекушками, но теперь к делу. Фэнтезийно-фантастические миры не дремлют, поэтому и самой надо быть наготове. А то заведут еще, как могло произойти с героем этой повести, неумолимые путешествия в снах не к Эросу, а в Танатос... Не хочется так промахнуться, когда нацелен на другое.)

Ох как много из сновидений главного героя Картера можно было бы вытащить информации о его бессознательном, если бы знать побольше о жизни персонажа - я предпочитаю не анализировать символы, не зная анамнеза. Одно можно сказать с уверенностью, Лавкрафт явно придерживается позиции Милтона Эриксона, заключающейся в том, что бессознательное - мудро: Картер знает языки всех существ, которых встречает во сне и с природой их самих так же знаком довольно хорошо. Мечтая добраться в неведомый город Кадат, Картер отправляется в интереснейшее путешествие в жутком сновидческом мире (монстроподобные существа, предупреждение об удручающих результатах попыток найти Кадат, запреты и меннеппинг*). Его не пугает ничто, ему помогают многие - и все это ради того, чтобы оказаться в городе чудес - нирваны ли он ищет, покоя ли или любви к себе, к которой мы все стремимся, неизвестно. Но герой упорно движется к цели, невзирая ни на что - и приходит... Как всегда концом пути оказывается самое его начало, но не всегда при этом дорога есть кругом - нередко просто стоит замечать детали, оборачиваться назад и осознавать. Что осознавать? А каждому свое - кому-то ценность минут, кому-то воспоминания, а кому-то знаки-предпосылки.

"Сомнамбулический поиск неведомого Кадата" - невероятно метафорическая история, наполненная символами, опять же для каждого своими. В нее хочется погружаться вновь и вновь, ведь страх ужасающего мира только пробуждает желание пройти путь до конца, встретиться с ним лицом к лицу и наконец-то поставить галочки "выполнено" напротив всех задач души, о которых нам так неутомимо постоянно талдычит бессознательное. Никакая эта история не банальная фантастика и не сказочное фэнтези - это полноценная литература для духа! Чувствуй. Думай. Осознавай.

Я уже рассказала, почему обратилась к Лавкрафту. И - даже не понимаю, почему не делала этого раньше. Виной тому - Говард Филлипс Лавкрафт - Сны в ведьмином доме . Так много, кажется, обещает эта история - и...
Лавкрафт - это кристаллизация американского хоррора. Казалось бы - не самой древней "нации" - но своей мифологией она уже обзавелась. Заброшенные дома, маленькие городки, древние монстры, сверхъестественный (и не очень) ужас... Что для меня стало открытием - стиль. Этим стилем можно иллюстрировать выражение "классика хоррора". Я бы еще добавила - "эстетствующий хоррор". Стиль - такой ламповый, такой непривычный. Джентльмен рассказывает своему приятелю, какой ужас он пережил.
Да и сам рассказ - интересный. Он - о рамках искусства и художника и силе выразительной мощи. Рассказчик - Тернер - рассказывает о своем приятеле Пикмане, который писал картины... Пугающие картины - о кладбищах, покойниках, пире каннибалов и демонах. И - его картины производят очень сильное впечатление. Мне вспомнился Уильям Блейк или "Сатурн, пожирающий своих детей" Гойи.
А еще картины Пикмана пугают - неестественной натуральностью. Не стоит спойлерить себе второе название рассказа (как это сделали в одной из рецензий) - вся соль саспенса пропадет. А напугаться здесь - есть чего. Это такой не лобовой хоррор, не скример, а, как любит Кинг "Я отведу читателя за угол и буду там держать, пока он не запищит". В купе с интересным стилем, когда - ты словно сидишь с рассказчиком и слушаешь его историю - вполне.
Не знаю, заходит ли Лавкрафт сейчас, когда любители уже пресыщены ужастиками на любой вкус и цвет. Но - эдакий эстетствующий хоррор мне определенно зашел. Наверно, я сужу с современных позиций, чего не стоит делать. Это - уже ушедшая эпоха и ушедший стиль с крестным отцом Эдгаром Алланом По.

Бородатые жрецы предрекали Картеру гибель души, если не отступится от дерзких планов. Мудрецы предупреждали, что найденный город может разочаровать. Но вдохновленного Искателя не сбить с пути словами.

Он идет через деревню зугов, что ведают многие тайны мира грез. Подсказать, где расположен Кадат, они не могут, но, невидимые, еще долго ползут за ним, сгорая от любопытства. Заставляя собак лаять, а кошек выгибать спины. Их стрекот успокаивает. Картер спаивает стариков, чтобы найти подсказки. Делает очевидные выводы, как найти богов по их потомкам, которые должны появляться в граничащих с Кадатом деревнях. Он и с купцом хотел повторить фокус со спаиванием, но номер не прошел - сам угодил в западню. Однако, трудности только закаляют решимость.

Тем более, Картер всегда может рассчитывать на помощь пушистых мурлыкающих друзей. Котики у Лавкрафта - настоящие космические путешественники.

Лайфхак для сновидцев: надо гладить котят, особенно черных. Они могут оказаться внуками предводителя кошачьей армии, которая в благодарность спасет от ползучего хаоса. Хаос, кстати, оказался в этой книге вполне адекватным дяденькой. Да и остальные монстрики - вполне милые и даже порою дружелюбные, несмотря на то, что их ругают зловонными и ужасными.

То на яке, то на зебре. То пешком, то на летучей эскадрилье. В компании зугов, котиков и упырей. Долог путь к прекрасной мечте. И лежит он сквозь череду кошмаров. Но путеводный свет прекрасного города, собравшего в себе все, что сновидец знал и любил, прорвется сквозь любые тучи.

Красиво, поэтично, масштабно, совсем не тревожно, что довольно неожиданно для произведений Лавкрафта. Интересно было познакомиться и с такой гранью творчества автора.

Это третий том собраний сочинения Лавкрафта, в котором представлены зрелые работы писателя. Говорить о творческом росте Лавкрафта ненормально, он не литератор, а визионер: глаза иного мира глядят на нас из этих книг. Единственное, что может быть сказано: видения стали отчетливее и длиннее.

Его проза - столь же безумная и печальная, сколь нелепая и ужасающая - остается в культурном плане американской фантастикой категории Б. Это не отменяет гениальности автора, а подчеркивает ее странным образом. Примечательно, что в одной из повестей он упоминает художника по имени Сальватор Роза. Это итальянское барокко - и тоже категории Б. Автора оно вдохновляло не меньше, чем великий Босх:

Говард Филлипс Лавкрафт не покорит любителей литературы - подлинных эстетов: он неинтересен как писатель - пишет, чтобы написать. Приемы не меняются от повести к повести: главное часто вставлять прилагательные таинственный и странный, поддать адского смрада (ужасы Лавкрафта всегда неприятно пахучи) и издать дьявольский звук, что сочетает в в себе низкий тягучий вой, приглушенный вопль нестерпимой боли, душераздирающий предсмертный стон и безнадежную мольбу лишенной разума и обреченной на гибель плоти. А еще, конечно, под конец герой должен заглянуть в беспредельно опасную бездну, мрачные глубины которой недоступны человеческому разуму - и это именно лавкрафтово, у предшественников оно не встречалось.

Готическому роману нужен замок, в Америке их нет. Лавкрафту их заменяют - вынужденно - колониальные постройки. До баптистских церквей в США ничего не было, но и те сойдут, если старые - эпохи колонизации с ее пороками, богатством и нищетой. Кстати, старейшая баптистская церковь Америки находится в Провиденсе - городе Лавкрафта:

Когда старины в черно-белой Америке не хватает, Лавкрафт, как и Стивен Кинг - лучший из его учеников, - обращается к красной Мезоамерике, а иногда - и к Европе, как молодой искатель тайного знания Чарльз Декстер Вард, история которого открывает книгу. Эта большая повесть - даже немного роман - самый крупный фрагмент из сохранившегося лавкрафтова наследия. Он - о колдунах, и интересен тем, что эти эти колдуны вызывают Саваофа словно какого-то второсортного демона. Не удивлюсь, если он еще и желания им исполнял. Напомню, что христианскому миру этот персонаж больше известен как Бог Отец:

Можно представить только приблизительно ранг существ - богов - с которыми Лавкрафт имел дело. И вряд ли ему это нравилось. Надо понимать, что автор жил в довоенной Америке, что он был христианин, протестант - до тех пор пока не доказано обратное. Ужас Лавкрафта - это ужас человека, который регулярно - как нормальный протестант - читает Библию и вдруг узнает, что до его Создателя были другие, что Бог создал мир не на пустом месте - и до него уже что-то было. Здесь же и колдовство: в Библии оно фигурирует уже как данность, как будто оно существовало до творения - этого, по крайней мере.

Психоаналитик отметит в болезненной (что уж скрывать) прозе Лавкрафта реакцию религиозного сознания на разрушение своего мира - весь этот прогресс, теорию эволюции с ее рептилиями и людьми-обезьянами. Ведь примечательно, что и те, и другие фигурируют в книгах исключительно в форме кошмара. И тот же доктор, потирая свои потные ручки, обратит наше внимание на сексуальность - точнее, ее отсутствие. Мужчины к женщинам у Лавкрафта как будто вообще никак не относятся.

Кто-то увидит здесь лишний абзац для истории болезни этого чудака и затворника. Хотя для визионерства эта аскеза - хотя бы на письме - норма, а не аномалия. Что там было на деле, никого волновать не должно - он написал бы этом сам, если бы захотел. И вообще: не будем рационалистами, Лавкрафт нас этому не учил.

В конце концов, он сам писал (ударим по психоанализу!), что материальные продукты современной цивилизации защищают мир от нездоровых чудес старины. Подлинный ужас не в том, что нечто было, а в том, что оно осталось - в глубинах почвы, океана, сознания - и оно не умерло, а просто спит и уже почти готово проснуться. Так что несчастному христианину остается только бегать и кричать: Всемогущий, защити паству свою!

За колдовской историей следует Сияние извне - одна из двух фантастических повестей в сборнике. Окаянные дни здесь не Великая Октябрьская Социалистическая революция , а визит космических пришельцев на ферму, после которого свиньи начали понемногу сереть, затвердевать, становиться ломкими и в конце концов развалились на куски, еще не успев издохнуть. В этой повести - пророчества иного порядка, о скором будущем. Текст напомнил мне советского Сталкера, тут тоже - метафорический рассказ о ядерном заражении задолго до факта первой большой катастрофы. Мутации, отравления, смертоносное излучение - все это, честное слово, намного больше, чем трип Тарковского, напоминает Зону отчуждения ЧАЭС имени В.И. Ленина. И здесь же - в этой фантастике - Лавкрафт дает единственную слабину: пишет про новый - ранее не виденный на земле цвет, - которым обладал инопланетный артефакт. И это при том, что свойства спектра в его время были уже давно изучены.

Есть еще другая фантастика - За гранью времен - про все, что было есть и будет во Вселенный: расы будущего - и все такое. Читая ее, думаешь, что Лавкрафт тут слишком все-таки размахнулся. Впрочем, атомные двигатели и машинные переводчики упоминаются им в его 1934 году - и это настраивает на серьезный лад.

Лавкрафт интересен тем, что видел ужасное во всем - даже в геометрии Лобачевского, которая представлена у него рациональным отражением некой оккультной дисциплины - знающие люди овладели ею много веков назад. Об этом - Сны в ведьмином доме. Всем доводилось видеть кошмары накануне экзаменов. Лавкрафт возносит их на новый уровень. В ведьмином доме студент-математик каждую ночь попадает в геометрический ад, где бродит среди разнообразных фигур: кубов, шаров, конусов. Страшно.

Еще в этих снах фигурирует Бурый Дженкин - получеловек-полукрыса, персонаж характерный для авторского паноптикума. Рядом - кровосмешение в широком смысле этого слова: не только инцест, но и межрасовые браки (метисы, мулаты уродливы и опасны), зоо-и-прочая-филия - короче, все предрассудочно-опасные связи. Плюсом постоянно идут какие-то иностранцы, католики, поляки - всего этого очень боится провинциальный американец. Несмотря на то, что автор был образован прекрасно, его рассказчик - почти всегда - культурный аскет, если будет позволено, - чистая деревенщина. Все эти старорежимные суеверия Лавкрафт (он, говорят, был еще и расист) делает достоянием большого искусства.

Мгла над Инсмутом отмечена такого же характера ксенофобией: от контактов - поначалу неплотских - с просто чужаками жители несчастного портового города переходят к бракам с рептилиями. Лавкрафт - вспоминая два предыдущих тома - вообще не любил порты: в них слишком много чужого. В этой же повести - самая скучная погоня в истории литературы: чудовищно медленно и громоздко написанная сцена быстрого блуждания по ночному городку, растянутая на сорок страниц.

В процессе приключения у рассказчика (так вышло по сюжету) появляются некие навязчивые и неприятные псевдовоспоминания. И, в общем, не только у него. И не только здесь. Постоянное читательское дежавю важно для восприятия лавкрафтовой прозы: эти адски громоздкие тексты еще и предсказуемы от начала до конца. Но повторяемость - тоже черта сакральной прозы. Почитайте, например, канон Тхеравады.

В истории про Заброшенный дом Эдгар По - великий предшественник еще более великого Лавкрафта - появляется как персонаж. В этом - стремление автора олитературить происходящее - так же как и во всех этих охотниках-за-приведениями с эктоплазмой, огнеметом и трубкой Крукса, Понятно, что никакой дядя там не умер, потому что дяди не было, и все остальное выдумка. Что на самом деле произошло, неизвестно. Лавкрафтову биографию принято отслеживать по письмам: он написал их 100 000. Но в этот момент у него была эпистолярная пауза - говорят, из-за психического расстройства. Обо всем этом надо говорить, потому что история про Заброшенный дом - единственная поддающаяся верификации. В том смысле, что дом был - и есть до сих пор - он очень странный и, кажется что во всем, кроме приключений с дядюшкой, выдумки почти нет. Вот здесь кратко рассказана его история, а сам дом выглядит сейчас вполне мило - говорят, после тридцатых годов в нем как будто что-то очистилось:

Иные боги - это название, которое подойдет почти для любого текста Лавкрафта. Озаглавлен им рассказ маленький и как будто бы незначительный. Последние две вещи (эти Иные боги и Сомнамбулический поиск неведомого Кадата), на первый взгляд, включены в собрание только потому, что оно полное. Но в них - ключ ко всей космогонии, и они идут вместе. Иные боги - приквел к длинной и сложной истории.

Название Сомнамбулический поиск неведомого Кадата отдает эзотерикой или теософией, как тогда говорили. Впечатление ошибочно. В плане жанра это образец высокого фэнтези, сказка-модерн. Земные коты в этой повести летают сквозь космическое пространство на обратную сторону луны и ведут вражду с исполинскими котами с Сатурна. Есть еще какие-то гуги, гасты, упыри - все они населяют сновидческий мир, реальность которого имеет иную природу, чем явная. Она разделена на индивидуальную сферу интимных снов и некое публичное пространство сновидцев. В интимную сферу другие тоже, впрочем, могут попасть... в общем, все очень сложно: надо читать.

Вместе с летающими котами описан и танец Иных богов, вместе с их духом и посланником Ньяралхотепом, жадно жует султан демонов Азатот, безглазый, безгласный, мрачный и безумный. Они на месте - эти старые-недобрые лавкрафтовы боги - и, что важно, дается наконец описание иерархии, которая - сплошное богохульство. Но во время поисков Кадата (так называется город богов) ветерану-сновидцу сообщают неявно важную вещь: Азатот - как будто не самый главный из демонов, он всемогущ, но не абсолютно.

Эти слова звучат в колдовской истории Чарльза Декстера Варда, но их надо привести здесь. Христианские праздники упоминаются наравне с заклинаниями, вырванными из тьмы веков. И это добавляет христианству авторитета, делает его чем-то большим. Вечным. Если вчитаться в Лавкрафта очень внимательно, то можно понять: добра немного, но оно есть, а спасение - хоть и маловероятно - но все же возможно.

Очень необычный мистический рассказ. Жаль, что коротенький совсем! Но если вы любите кошек и у вас есть свободные 5-10 минут-прочитайте!
А еще один аргумент за чтение рассказа тот, что любой кот

... таинственен и близок к тем странным созданиям, которых люди уже не могут видеть. Он душа древнего Египта, тот, кто хранит сказки забытых городов Мера и Офира. Он родственник повелителей джунглей, наследник секретов древней и зловещей Африки. Сфинкс - его кузина, он говорит на ее языке, только он старше кузины и помнит, то о чем она даже и не знала.

Здорово, правда?

В этой книге есть всё, что могло бы сделать её одной из моих любимых: мистика, магия, непонятные существа, неизвестные расы, тайны, переплетение реального и фантастического. При покупке привлекло название сборника, об авторе не знала абсолютно ничего.
Плюсы
Лавкравту очень хорошо удаётся малая проза. Его рассказы «Сияние извне», «Заброшенный дом» - очень мне понравились. Язык книги, начиная со «Случая Чарльза Декстера Варда», завораживает, он просто великолепен. У автора чрезвычайно атмосферные описания местности, классно раскрывается тема иных рас, эта ветвь была интересна больше всего в «Тени над Инсмутом».
Впечатления
Сюжет повестей показался мне затянутым. К середине книги я была сбита с толку повторяющимся из одного произведения в другое нагнетанием событий и обилием ненужных фактов в тексте. До меня постепенно дошло, что Лавкравт не вполне удачно пытается внушить нам чувство ужаса и страха. Есть и мерзкие моменты(чего стоят "Сны в ведьмином доме"), но они как-то не вызывают содрогания и трепета.
Совмещение снов и реальности, попытки испугать не произвели на меня никакого впечатления.
Когда читаешь подряд, это начинает приедаться. То ли переросла ужасы, то ли лето сыграло свою роль, но к концу книги начала скучать. Стоило бы взяться за Лавкрафта осенью, но я была заинтригована названиями его произведений.
Рассказ «Иные боги» совершенно не впечатлил. Именно от него я ожидала развёрнутых описаний и чего-то более захватывающего. Повесть "За гранью времен" заставляла скучать. А «Сомнабулический поиск неведомого Кадата» оттолкнул от желания читать что-то ещё у автора.
В структуре книги много того, что меня не привлекает – расследования, алхимия, шабаши ведьм, оккультизм в целом, грань снов, бреда и реальности, нагромождающие друг друга факты, угнетающие и больше напрягающие,нежели пугающие, события. А главные герои - этакие наивные любопытные простачки, которые находят себе приключений на всю оставшуюся жизнь.
Итог
Впечатления смешанные. В сборнике есть откровенно выделяющиеся сюжеты, но есть и очень затянутые, которые хочется пропустить и перелистать. В целом читать было интересно, книгу осилила за неделю, могла бы и раньше, если бы не завершающие произведения.
Оставлять книгу в своей библиотеке ради двух понравившихся рассказов не хочется.
Посоветую прочесть сборник всем любителям мистики, лёгких ужасов. Всё-таки лучше брать книгу осенью ближе к Хэллоуину и читать ночью.

Сначала я хотела описать каждое произведение из этого сборника с помощью песен "Короля и Шута". То есть, "Случай Чарльза Декстера Варда": стал колдун (Джозеф Карвен) одержим вдруг злом. Чтобы спасти душу его (на самом деле он просто всех задолбал), решили мы всем селом (Аркхемом и окрестностями) с ним сотворить кое-чего (спалить вместе с хатой). Он до конца довёл свою жуткую роль, смеялся в огне, не чувствуя боль (так всё и было, кстати). Я буду жить, кричал он, вечно, вечно (шиш тебе, но попытка засчитана)... Ну и так далее. Но это было бы слишком просто, потому что к любой книге можно подобрать подходящую песню "Короля и Шута", проверено на "Недопёске" Юрия Коваля. И потом, рассказ "Сияние извне" упорно требует озвучки не "КиШ"ом, а группой "Танцы Минус" - к слову, получилось бы шикарное переосмысление каждой строчки.

vs

Короче. Я отказалась от этой затеи, так что просто поделюсь впечатлениями от сборника "Иные боги". Прежде всего, остаётся в силе всё, что я говорила о Лавкрафте по поводу "Хребтов безумия". Но! Произведения, включённые в сборник "Иные боги", выгодно отличаются - прежде всего, сюжетностью. Они куда насыщеннее событиями, и за этими событиями куда интереснее следить, чем в рассказах из "Хребтов безумия". Кроме того, Лавкрафт, так старательно избегавший любых описаний, неожиданно сменил курс на сто восемьдесят градусов - и таких многословных, невнятных, абстрактных описаний других реальностей я давно не встречала. "Сны в ведьмином доме" или "За гранью времён" - яркие примеры этого нового стиля. Проплываешь сквозь несколько страниц каких-то псилоцибиновых галлюцинаций, понемногу теряя всякую ориентацию в пространстве рассказа, а потом вдруг раз - и снова добротный сюжет бодро помчался вперёд.

В целом этот сборник понравился мне намного больше, чем предыдущий. Неудивительно, что едва ли не к каждому из произведений есть экранизации - материал богатый, истории шикарные, образы, при всей их смутности и многочисленных умолчаниях, запоминающиеся и пугающие. Кроме того, наметившаяся в "Хребтах безумия" космогония набирает обороты, всё более глобальная картина истории Земли и многочисленных старых рас вырисовывается перед читателем. (Тут надо заметить, что я не проверяла хронологию написания всех этих рассказов, и описываю не последовательное развитие творчества Лавкрафта, а порядок своего с ним знакомства). Наиболее "программное" произведение сборника - "За гранью времён", в нём довольно подробно изложены основы этой космогонии.

Мне же более всех по душе оказались "Иные боги" и "Сомнамбулический поиск неведомого Кадата" - неожиданно лиричные, совершенно не в духе Лавкрафта. Обычно я смеюсь над тем, как он нагнетает "жуткие" эпитеты, над некоторой наивностью его стиля - но тут! Каждое слово к месту, каждое словосочетание расцветает ярким образом, как будто всплывшим из любимого сна. "Иные боги" - маленькая поэтичная легенда. "Сомнамбулический поиск..." - большая повесть, продолжающая "Иных богов" и начавшуюся в "Хребтах безумия" историю Рэндольфа Картера, а также включающая в себя намёки на многие другие произведения Лавкрафта. В этой повести рассказывается о мире снов, и она сама - как сон, такая же красочная, чудесная и лишённая каких бы то ни было пояснений. Всё, что случается, просто случается, и автор словно не заморачивается над тем, достаточно ли убедительно выглядит его произведение, не слишком ли далеко завёл полёт его фантазии, понятно ли читателю хоть что-то... Я люблю подобные книги и фильмы, сказочные, сюрреалистичные, свободные. Я влюбилась.