Демиан

Благотворны были для меня продвижения к самому себе, растущее доверие к собственным своим снам, мыслям, догадкам и растущее знание о силе, которую я носил в себе.

Зависимость от Кромера я должен был заменить какой-то новой зависимостью, ибо ходить самостоятельно я ещё не был способен.

Он смотрел на огонь, который притягивал и меня, и мы пролежали, наверно, час на животе перед колышущимся пламенем, глядя, как оно вспыхивает и бушует, опадает и корчится, угасает и вздрагивает и наконец оседает тихо пылающим жаром.

• Огнепоклонство - не самое глупое изобретение, - пробормотал он себе под нос.

он терпеть не мог разговоров, как он однажды выразился, «только для разговора»

... когда ты так дрожишь перед кем-то, кто ничего не сделал тебе, этот кто-то задумывается.

Внутренняя красота и величие любого порядка заключены именно в бренности.

Его дело – найти собственную, а не любую судьбу, и отдаться ей внутренне, безраздельно и непоколебимо.

Такие люди, как я и вы, довольно одиноки, но у каждого из нас есть ещё другое, у нас есть тайное удовлетворение, оттого что мы иные, что восстаём, что хотим необыкновенного.

"Вот как обновляет он мир в себе!" - подумал я и в тот же миг почувствовал, что подуманное мною низко и нравственно. Что я знал о его снах? В своём опьянении он шёл, может быть, более верным путём, чем я в своей тоске.

Если ты позовешь меня, то я не появлюсь так просто - на лошади или по железной дороге. Но вслушайся в себя и поймешь, что я в тебе, в тебе самом. Тебе ясно?

Вы не должны сравнивать себя с другими. И если природа создала вас летучей мышью, не надо стремиться сделаться страусом.

Так хорошо быть уверенным в том, что кто-то внутри нас все знает, делает все лучше, чем мы сами.

"Немає реальності, окрім тієї, яку ми носимо в собі."

"Замість того, щоб розпинати на хресті себе чи когось іншого, можна з піднесеними думками пити вино на бенкеті життя й уявляти при цьому таїнство жертвоприношення."

"Тому кожен із нас має сам визначити для себе, що дозволено і що заборонено - саме для нього. Можна ніколи не чинити чогось забороненого і бути при цьому мерзенним негідником. І точно так само - навпаки..."

Мне никогда не удавалось приблизиться к девушке, в которую я был влюблен, не удалось и сейчас. Но это впечатление было глубже всех прежних, и влияние этой влюбленности на мою жизнь было огромно.

Я был ещё совсем дитя, но понаслышке знал, что когда мальчики и девочки становятся немного старше, они иногда вытворяют друг с другом что-то таинственное, предосудительное и запрещённое.

Вот если бы я умер! Но мне только немного нездоровилось, как то часто случалось, и это ничего не меняло.

На моих ногах была грязь, которую нельзя было удалить, вытерев их о коврик, я принёс с собой тени, о которых этот родной мир и не ведал.