Бриг "Артемида". Дагги-Тиц

Ещё одна повесть от любимого автора, на этот раз из его поздних творений - уже из 21 века. В ней отражены и приметы времени, но в остальном она такая же как другие его книги - исполнена света и согрета дружбой. Герои её честны, а если и допускают несправедливость, то стремятся исправить ошибки. Повесть напомнила "Мальчика со шпагой", здесь тоже есть коллектив ребят, который сталкивается со взрослыми, стремящимися их ущемить, только здесь это уже не бюрократы, а олигарх.
Но это во второй части, в первой герой книги с необычным именем Инки живёт практически один, ведь его мама постоянно куда-то уезжает, а присматривает за мальчиком мамина подруга. У него необщительный характер и нет друзей, кроме одной девочки, которая правда уже уехала, не оставив адреса. Зато под потолком у него по натянутой леске гуляют миниатюрные брат с сестрой. И то ли это детская фантазия, то ли магическая реальность.
Такой двусмысленностью пронизана вся история, которая то ли полностью реальная, то ли содержит крупинки волшебства. А также наполнена размышлениями о жизни и смерти, о возможности перерождения. Книга эта пронизывающе печальна и прекрасна своей надеждой. Прочитала её с большим удовольствием и практически не отрываясь. А ещё здесь есть милый котенок и спектакль по мотивам "Королевской аналостанки".

Душевная и трогательная история о мальчике Грише Булатове, который чудом попал на бриг "Артемида" и отправился в дальнее путешествие на Кубу в 1854 году во время Крымской войны.

Герои понравились все. Отношения и в семье, и на корабле, на мой взгляд, правильные и правдоподобные. Автор неоднократно говорит о том, что это сказка, но в основе реальные события, о которых сохранилось очень мало информации.

Бриг "Артемида" коммерческо-экспедиционное судно. Присутствует профессор, который изучает планктон. С ним и подружится Гриша. Хороший характер у мальчика, отзывчивый и спокойный. Да и вообще, практически все герои наделены разными положительными чертами. В целом, роман производит очень приятное впечатление. Для любителей морских путешествий: здесь и корабельная терминология, и правила поведения. И, конечно, много морских баек и историй.

Но книга не только о мальчике-путешественнике. Красной нитью проходит тема детского одиночества и непонимания взрослыми детских бед. Выбор дальнейшего пути в жизни, прислушиваясь к своему сердцу может сделать даже 11-летний ребенок. Гриша необычайно сердечен, очень хочет дружить и никогда не быть одиноким. Он часто сомневается, боится и переживает.

Порекомендовать могу любому, кто интересуется детской литературой и морскими приключениями. Читается легко, но с оттенком грусти.

Проходят времена, меняются нравы, трансформируется и писательское отношение к наблюдаемым им событиям внешнего мира и к тому, что и как проживают-переживают люди в изменившихся условиях. И прежде всего главный объект крапивинских исследований — дети, мальчишки и девчонки младшего и среднего школьного возраста.

Совсем недавно канули в лету приснопамятные 90-е, на дворе нулевые, однако резко по щелчку ничего не происходит, и потому мир, в котором живёт герой повести Иннокентий: Кешка (по домашнему), Смок (для всего мира), Инки (именно Инки, а не Инка — для близких друзей) пока что ещё сильно отдаёт бандитско-беспредельным предыдущим десятилетием. Но главное даже не в этом (пока не в этом), главное в том, что второклассник Кешка по жизни — одинокий человек. Отца нет и никогда не было (мать просто объяснила ему, что дело было случайное), а мать, обладая цыганской бродячей натурой, вечно где-то пропадает неделями и месяцами, и Кешка тогда остаётся с маминой приятельницей, которая никакой власти над Инкой не имеет. Иногда мама приезжает домой не одна, Кешка знакомится с новым маминым мужчиной, но длится такое семейное «счастье» недолго, очередной мамин ухажолр куда-то пропадает, а потом и мама вновь отправляется в новые поиски… чего?.. наверное, просто счастья?

И Инка-Смок-Кешка живёт не имея ни друзей, ни, в общем-то, ни врагов, хотя какого-либо понимания в мире взрослых не находит. Равнодушные чёрствые люди относятся к Кешке просто как к бегающему мимо них щенку, а если заходит речь о какой-то кешкиной малой вине, то и слушать никаких объяснений не будут. Одиноко Кешке, тем более, что даже лучшая подруга-одноклассница внезапно переехала куда-то в другой город, куда забросила её семью воля армейского начальства.

А потом случилась в жизни Инки одна встреча, которая хоть и не перевернула его жизнь категорически и резко, однако оставила свой яркий след на всей последующей кешкиной жизни. И в семейной жизни наступил какой-то новый, непривычный для Кешки, благополучный период — новый мамин муж оказался человеком с пониманием, основательным, крепким и надёжным. И с дружбой вроде всё начало ладится, тем более… нет, дальше ничего о содержании повести писать не буду, потому что какой-тогда будет смысл читать книгу, если содержание известно. Тем более, что всё оказывается не всегда гладко, и происходят новые горькие происшествия, и появляются новые настоящие большие неприятели — сложно жить в мире, где власть и деньги объединяются под одним общим крылом и начинают диктовать жизненные правила всем и каждому, взрослым и детям.

Отличная книга, а начитка Герасимова мастерски передаёт все движения души и Инки, и его друзей и соратников.

Удивительно; автор постоянно подчеркивает, что это сказка, что так не бывает, а ведь в повести нет ничего сказочного!
Да, может быть, где-то слегка подтасованы исторические факты, где-то приукрашена действительность, но это настоящая, очень живая история о мальчике Гриши из далекого сибирского городка, которому посчастливилось испытать настоящие приключения. Дальний родственник взял его с собой в удивительное путешествие на бриге "Артемида" к далеким теплым странам.
В повести нет головокружительных испытаний и опасностей, морских боев и нападения акул. Разве что страшные шторма, которые явились настоящим экзаменом на храбрость для маленького моряка.
А в основном это повесть о братстве, дружбе, доброте и открытых сердцах.
Как всегда у Крапивина. В героя просто невозможно не влюбиться, столько отваги, чести и достоинства в этом маленьком сердце! Показательно его отношение к наказаниям. И это не трусость, не малодушие. Просто мальчишка не может понять и принять унижение другого человека и самоутверждение большинства над провинившимся. Для него это недостойно!
Зато он открыт для новых знакомств и дружбы. А как трогательно он принял сироту Пауля-Павлушку. Разве это не показатель настоящего человека?
Не подвел меня Крапивин и на этот раз. Отличная детская повесть. Прямо советую-советую!

Крапивин не мой, мой Железников. Знаю, что все, кто есть кто-то, должны любить Владислава Петровича, ну так, ему и без меня поклонников хватает. Знакомство случилось в начале восьмидесятых, когда журнал "Пионер" печатал "Журавленка и молнии", влюбилась в Журку с Иринкой, а как можно было не влюбиться? Как вообще мог существовать в советском пространстве человек, который мог так говорить о жизни детей? Таких, как я, чуть старше или чуть младше, переживающих потрясение от первого удара о тотальную ложь, которая пропитывала тогдашнюю жизнь как липкий сироп бисквитные коржи.

На фоне повсеместной борьбы хорошего с лучшим, сбора макулатуры и металлолома, соревнования за правофланговость и прочих соплей-на-мармеладе эта повесть была о настоящих людях, о столкновении с большим злом и мелкими пакостями. О тех, кто, позволяет себе обманывать и подличать, потому что все вокруг так делают; о том, что родители не могут и не хотят понять детей; о том, что когда теряешь друга, это как-будто рушится мир. И отблеск высокой романтики на повседневности, зубцы и башни сказочных замов, где в реальности ничего, романтичнее водокачки. Дети Крапивина как посланцы неведомых цивилизаций, лишенные памяти, но отсвет сказочной родины падает на них даже в самый хмурый день.

Может быть эта сказочность и отвратила меня от мэтра. Сама-то я если кем себя и ощущала, то никак не Принцессой Галактики, скорее крыской помойной - вечно со сбитыми до коросты коленками, локтями и ладонями; руки в цыпках и волосы выбивались из косички мышиного цвета не локончиками, а противными отдельными волосками; никакой мальчик со шпагой в меня не влюблялся, а старший сосед Сашка если и таскал за собой на улицу Казачью играть в мослы с приятелями, так это потому, что лет с шести читала ему вслух учебники - у него с пониманием прочитанного было плохо, теперь такое называется дислексией, а тогда попросту говорили "тупой".

Но есть еще причина, по какой не стала адептом Крапивина в детстве, по какой все попытки читать его позже заканчивались одной, прочитанной до конца книгой без желания продолжить. Настоящая причина в кучке песка на асфальте. Вы, может быть, не вспомните, но в "Журавленке" у героя был лучший друг, еще до переезда в город. Они с родителями поехали летом отдыхать на юг и машина, на приличной скорости входя в поворот, наехала на кучку песка, которая просыпалась из кузова впереди идущего грузовика. Машина вылетела на встречку, разбилась и не стало у Журки друга. Понимаете. о чем я? Такую кучку песка можно найти во всякой книге этого автора. Тотальная уверенность в неправильном и несправедливом мироустройстве, которую Крапивин исподволь передает своим читателям. Если ад - это отсутствие Бога, то герои Крапивина живут в аду, спроектированном для них чутким, заботливым, понимающим творцом.

В "Дагги-Тиц" роль кучки песка играет история Бориса - главы и идейного вдохновителя Штурманетты, отчасти дворового клуба, частью детского самодеятельного театра. Полуподвал, который он и девушка Зоя вместе с детьми очистили от хлама, отремонтировали и оборудовали под ребячий клуб, приглянулся местному толстосуму. После чего трое парней постарше стали членами клуба, а потом обвинили руководителя в сексуальных домогательствах. Бориса немедленно арестовали, поместив в камеру к уголовникам, где, не дожив до суда, он скончался от побоев. И эта история стала пеплом Клааса, бьющимся в грудь членов Штурманетты.

Оставим на совести автора дичайшую и, благо, совершенно нежизненную ситуацию, для него это стандартный сюжетный ход, одна из как-бы, неосновных линий, которая является главным двигателем сюжета в обе стороны. Такие вещи Крапивин привычно дублирует и подает под всеми возможными соусами не раз на протяжении книги: ты в сердцах говоришь своим мучителям "чтоб вы все сдохли!", и умирают два дорогих тебе существа; неважно, что одно из них муха, а второй погиб несколькими месяцами раньше - в мире все туго переплетено и ты каким-то неведомым способом зацепил своим проклятьем нергетическую линию жизни Бориса, не позволил ему остаться в живых там, в прошлом.

Может и есть в этом какая-то доля правды, но, думаю, лишать доведенного до отчаяния мальчишку хотя бы такой возможности стравить пар - значило бы обречь его на жестокий психоз или реальное преступление, а танцы с бубнами вокруг того, "как слово наше отзовется", чистой воды спекуляция. Любите вы сами своего Крапивина, а я стану Железникова, у которого герои попадают в чудовищные ситуации, становятся объектами бойкота и травли не по своей вине, но и не вовсе беспричинно, а за локальной горечью сегодняшнего дня стоит глобальное ощущение мира, устроенного правильно и справедливо.

Для начала: Крапивин - любимейший мой автор. Лет с 9, сама о том не задумываясь, стала "делать свою жизнь" по крапивинским книгам: "Мальчик со шпагой", "Та сторона, где ветер", "Колыбельная для брата", "Журавленок и молнии", позже - всё из цикла "Великий кристалл".

Написанное Крапивиным за последние лет 10 почти не читала, хотя частенько перечитывала старое любимое.
И вот - две повести последних лет.

1) "Бриг "Артемида".
Довольно добротная, пусть не очень увлекательная, но притягивающая своей неспешностью и доброжелательностью, история, которую можно отнести к категории "приключенческая литература для ребят 10-12 лет". Симпатичный главный герой - мальчишка лет 12, разные взрослые, путешествия по морям и океанам на паруснике, якобы исторический антураж (мол, период Крымской войны, 19 век).
Нормально. Но мне не хватало того, за что люблю, признАюсь, крапивинские книги: психологической остроты ситуаций, более ярко выраженного конфликта, более трогательных поворотов событий. Что-то было: неповторимое взаимопонимание детей-героев повести, взаимовыручка, благородство поступков... Но мне этого было мало. И если я обычно утверждаю, что настоящие книги Крапивина написаны для читателя ЛЮБОГО ВОЗРАСТА, то здесь - мне было скучновато, я чувствовала, что переросла подобные книжки, увы.

2) "Дагги-Тиц".
Ну, вот тут как раз я получила сполна то, о чем писала выше)) Да, полный комплект чувств и переживаний.
Читала не отрываясь, запоем. Утирала слезы. Задумывалась об одиночестве главного героя, да и вообще об одиночестве.
Сильная вещь!
Но... Но всё это уже было. Да.
Занятая личной жизнью мама, чуть заброшенный (а здесь - брошеный) мальчишка, ребячьи команды, взрослые-друзья, взрослые-враги, защита территории и своих прав, риск для жизни, смерти хороших людей...
В общем, для поклонников "Мальчика со шпагой" и ему подобных - это самое то.
Я - поклонница, да. И читала с любовью и интересом, прощая автору ощущение повтора.

P.S. Кстати. сейчас читаю книгу "Гваделорка" - вторую часть "Брига "Артемида". В таком же издании. Пока очень нравится. Это уже события нашего времени...

Вот за что я люблю автора, так это за умение показать величие обычного человека. Его герои в этой книге не ломают окружающий мир, не стремятся стать героями. Хоть автор и вносит некую толику опасных приключений, но в общем-то история очень спокойная и уютная. Именно "уютная", т.к. именно с этим понятием у меня ассоциировался главный герой. Он твёрдо знает, где его спокойная бухта с верными друзьями и любимыми людьми.
Здесь много взрослых персонажей, которые сыграли свою роль в обкатке мировоззрения юного моряка. Но лично мне больше остальных импонируют двое - молодой мичман и доктор. Они вроде и разные, но вместе с тем очень интересные и цельные в своих убеждениях персонажи.
Понятно, что в книге многое приукрашен и идеализированно. Но при этом герои то всё равно получились настоящими, со своими проблемами и заскоками. Автор просто поворачивает их нужной стороной к читателю.
Не уверена, что буду продолжать знакомство с циклом. Но эту часть когда-нибудь обязательно перечитаю. Под другое настроение.

Крапивина люблю давно и беззаветно, но с годами отношение к его произведениям меняется. Сейчас мне страшно. Мне страшно, когда 14-летний парень, пусть даже и совершивший большую подлость, в ответ на вопрос: "Как ты живешь после этого?" отвечает: "Я не живу - я доживаю". Страшно, что дети нашей страны не нужны никому, кроме горстки энтузиастов. Страшно, что "богатые и знаменитые" не гнушаются воевать с детьми. Действительно, как же они мешают, эти дети! Страшно, что матери бросают своих детей на чужих людей, чтобы устроить свою личную жизнь, в которой нет места "ошибкам молодости".
Однако, когда мальчик-четвероклассник говорит: "Я не флейта. Меня можно сломать, но играть мною нельзя", я понимаю, что, может быть, все не так страшно...

Если когда-нибудь меня вдруг спросят: был ли в моей жизни писатель, у которого какую книгу бы ни открой - любимая, я смело отвечу: был. Есть, и надеюсь, будет ещё много крепких лет, любимый Владислав Петрович.
Жаль, я так мало читала его книг в детстве. Бриг "Артемида" - то, что мне нужно было тогда - история, полная приключений, - тревог, не присущих сказкам, - и сказочных решений, которые просто обязаны быть взяты, - или воплощены, - в жизнь.
Начиная читать эту книгу я, из-за частых отвлеканий от чтения мелким озорником, ещё не доросшим не то что до Крапивина, - до "Конька-горбунка", - признаться, несколько терялась в неспешном и тихом описании сибирской зимы, детства и катаний на санках. Несколько раз я думала, что возможно, это будет самая скучная повесть у Владислава Петровича.
Теперь хотелось бы попросить у него прощения за то, что я так подумала.
Много лет, много новых попыток позволили мне вывести для себя константу - как бы скучна ни была вначале книга Крапивина, стоит порваться сквозь неинтересный тебе (не исключено, что индивидуально тебе) момент, - и ты окунешься в неё с головой, хлебнув солёной морской воды, и с воплем ужаса и визгом восторга, вынырнешь, хватая ртом воздух.
Так оно и случилось.
У стиля Крапивина есть чудесное свойство - кто угодно другой возьми этот сюжет (не такой уж и хитрый) и напиши по нему книгу, - хоть величайший писатель, - а получится не так. Потому что Крапивин не рассказывает историю, не повествует сюжет. Он пишет души. Души, живущие на страницах, живые души, живые глаза, живые истории и мысли, ощущения, переживания и тревоги. Живые травы и цветы колосятся на полях, живой океан стучится в борт брига, живая бумажная "ласточка" перелетает через него и устремляется в море.
И читатель, - сколько бы десятков лет они ни имел и на сколько бы тысяч себя ни чувствовал, - читая эти книги, почувствует себя мальчишкой. Или девчонкой.
Потому что Владислав Петрович сам - мальчишка.
Будь это война, будь это царская Россия (я даже не подозревала, как русские тогда произносили: Гюго - Юго, Айвенго - Иванхое, Карибское - Караибское), будь то другая планета. Этого мальчишку - вихрастого, насупленного, но с улыбающимися глазами, с красными коленками и бурыми локтями, - можно встретить везде.
Я люблю его. Мечтаю в один день увидеть его в моем сыне, а пока - читаю эти книги и учусь видеть в мире сквозь хаос и боль - солнце и звезды, а ещё - делать так, чтобы хаоса и боли было немного меньше.
Потому что эти книги объясняют мне не то, какая жизнь есть, - мне ли не знать этого, - а то, какой жизнь ДОЛЖНА БЫТЬ.

• Скажу - так ты не поверишь, - усмехнулся доктор.
• Скажите...
• Все очень просто. Дело в том, что я когда-то тоже был мальчишкой.

То ли я повзрослела, то ли новые произведения Крапивина уже не те, но эта книга не вызвала у меня таких сильных чувств, как более ранние его произведения. И вроде здесь есть все присущие и такие любимые, такие чисто крапивинские элементы: корабельная терминология, конфликт поколений, некая сказочность и эти чисто детские приметы и суеверия, но все равно что-то не то.
Рано осиротевшему мальчику Грише из Богом забытой Турени выпадает уникальный шанс - его берут в плавание к Антильским островам, еще и с перспективой поступления в военно-морской корпус. Здесь и романтика морского путешествия, здесь и страх перед стихией и морской бурей, здесь и корабельные истории, здесь и новые друзья и враги. И здесь же впервые мальчик Гриша предстает перед выбором, перед тем, что правильно, а что нет. И сможет ли он противостоять взрослым, у которых свой мир и свое понимание добра и справедливости?
В общем и целом книга очень светлая, ламповая, но до раннего Крапивина, прочитанного мной в детстве, все-таки не дотягивает.