Гектор Сервадак

— Солнце смеет бить офицера! Расстрелять солнце!

— Пошел к черту!
— С превеликим удовольствием, особенно если он не сочиняет стихов, - пробормотал Бен-Зуф.

По утверждению [Сервадака], быть убитым пушечным ядром — сущие пустяки, раз уж вы досконально знаете, по каким правилам баллистики и по какой траектории летело ядро, угодившее вам прямо в грудь.

— Проклятье! — восклицал [Сервадак]. — И зачем только я выбрал такую строфу, где приходится за волосы притаскивать одни и те же рифмы, точно дезертиров на поле боя! Ну нет, тысяча чертей, я не сдамся! Никто не посмеет сказать, что французский офицер отступил перед рифмой! Стихотворение — это батальон! Первая рота выступила! Ну-ка, следующие, стройся!

Если у вас есть хоть малейшая склонность к философии и здоровый желудок, вы нигде не пропадёте», — любил говорить Гектор Сервадак.

А как бережливо не расходуй кофе, «раз его нет, значит нет», сказал бы Бен-Зуф.

— Эврика? - переспросил Бен-Зуф.
— Да, эврика! Знаешь ли ты, что это значит?
— Нет.
— Так убирайся к черту!

«Коли закуска выйдет хороша, так и прогулка будет весела, - говорил себе Бен-Зуф, - а лучшего и желать нечего!»

Говоря так, Пальмирен Розет не сводил пристального взгляда с Бен-Зуфа. В этом он подражал Араго, который во время лекций всегда смотрел на того из слушателей, кто казался ему самым тупым, и если этот слушатель, повидимому, понимал объяснения, Араго убеждался, что излагает предмет достаточно ясно.

Вы и представить себе не можете, до чего живучи эти ученые!

— Ого, Бен-Зуф, да ты разве знаешь, что такое быть философом?
— Да, потому что я солдат.
— Что же это, по-твоему?
— Это значит, что, когда делу помочь нельзя, надо терпеть, а у нас с вами так оно и есть, господин капитан.

Однако он попрежнему не в состоянии был сказать, в чем же причина. Inde irae! (отсюда и гнев)

«У нас в артиллерии от дела не отлынивают», - говорят офицеры-артиллеристы, желая этим сказать, что не боятся работы.

— Вот так штука! — удивился Бен-Зуф. — Эта скотина говорит на всех языках!
— Да, Бен-Зуф, — ответил Сервадак, — но на каком бы языке он ни изъяснялся, <…> он всегда говорит на языке чистогана!

Гектор Сервадак принадлежал к разряду тех очаровательных молодых людей, которых, казалось, сама природа предназначила для чего-то необычайного, ибо у их колыбели стояли две крестных: фея Приключений и фея Удачи.