Гектор Сервадак

— Солнце смеет бить офицера! Расстрелять солнце!

— Пошел к черту!
— С превеликим удовольствием, особенно если он не сочиняет стихов, - пробормотал Бен-Зуф.

А как бережливо не расходуй кофе, «раз его нет, значит нет», сказал бы Бен-Зуф.

— Эврика? - переспросил Бен-Зуф.
— Да, эврика! Знаешь ли ты, что это значит?
— Нет.
— Так убирайся к черту!

«Коли закуска выйдет хороша, так и прогулка будет весела, - говорил себе Бен-Зуф, - а лучшего и желать нечего!»

Говоря так, Пальмирен Розет не сводил пристального взгляда с Бен-Зуфа. В этом он подражал Араго, который во время лекций всегда смотрел на того из слушателей, кто казался ему самым тупым, и если этот слушатель, повидимому, понимал объяснения, Араго убеждался, что излагает предмет достаточно ясно.

Вы и представить себе не можете, до чего живучи эти ученые!

— Ого, Бен-Зуф, да ты разве знаешь, что такое быть философом?
— Да, потому что я солдат.
— Что же это, по-твоему?
— Это значит, что, когда делу помочь нельзя, надо терпеть, а у нас с вами так оно и есть, господин капитан.

Однако он попрежнему не в состоянии был сказать, в чем же причина. Inde irae! (отсюда и гнев)

«У нас в артиллерии от дела не отлынивают», - говорят офицеры-артиллеристы, желая этим сказать, что не боятся работы.