Любовница французского лейтенанта

Мы в море жизни словно острова.
Нас разделяют мели и проливы.
Бескрайняя морская синева
Нам плещет в берега, пока мы живы.
На карту мира мы нанесены
Как точки без длины и ширины.

Мэтью Арнольд

До чего ж хорош Фаулз! Нет, ну правда, вторая книга, и снова туда же. В десятку. Так редко встретишь автора, который сможет достучаться до твоего сердца сразу!

Теперь о книге. Вы знаете, я думаю, что это он прототип коллекционера. Только Джон фаулз коллекционирует читателей. Как паук, он плетет свою паутину прозы, из которой доверчивому книголюбу уже не вырваться. Шучу, конечно.

Это не роман. Это гимн. Но боюсь, не каждый сможет его спеть. А для некоторых представителей мужского пола, наверное, проще будет удавиться, чем допустить, чтобы хоть звук из этой песни эмансипации вырвался у них из горла.
Нет, на словах все хорошо. Но так ли это в реальной жизни? Легко ли женщине реализоваться, сойти с уготованных ей со времени рождения рельсов? Выбрать свой путь, и делать то, чего хочет ОНА, а не ожидает от нее общество, семья и т.д.?

Читая книгу, я задавался вопросом: а далеко ли мы ушли от той, Викторианской эпохи? Да ушли. Но насколько далеко? А хочется ли все вернуть? Только отвечайте честно (хотя бы перед собой). Это уважаемые девушки, читающие данный отзыв, вопрос к мужчинам :).

Книга глубока во многих смыслах сразу. Фаулз размышляет, глядя назад, имея знания и достижения нескольких поколений людей. Но он делает это без высокомерия. Наоборот, он очень аккуратно (я бы даже сказал, деликатно) подходит к проблемам века минувшего, а о его достоинствах так вообще говорит прямо.

Другое время, другие люди, другие принципы, ценности. Викторианская эпоха, это время снобизма и пуританства, ханжества и лицемерия. Это время бесправия и эксплуатации мужчин, и особенно женщин.
Но лучше ли наш, просвещенный век? Наше время, это время безнравственности и все того же лицемерия, вседозволенности и цинизма. И самое главное: это время (невзирая на все достижения в средствах коммуникации и развлечений) тотального одиночества и отсутствия любви.

Тогда люди были ближе друг ко другу, а сейчас гораздо просвещеннее. Тогда они проводили больше времени вместе, а сейчас каждый сам по себе. Тогда.… Сейчас….

Хуже или лучше то время, в котором мы живем, я не возьмусь судить. Оно просто другое. И Фаулз тоже не судил. Он просто мастерски сыграл на контрасте.

Пожалуй у меня все. Книга превосходна, как по тематике, так и по стилю написания. Прочитал смакуя каждую страницу. Рекомендую всем кто не читал. А у меня на очереди Волхв…

Сколько раз вы любили по-настоящему? Это был живой человек или придуманный образ? Может быть в данный момент вы делите с ним квадратные метры общей квартиры лишь отдавшись воле нелепой привычки?

В любом случае об этом лучше не размышлять, чтобы не вогнать себя в серые краски и слепо довольствоваться теми примерами, где жизнь сложилась на несколько порядков хуже после выбора пары. Хотя, постойте! Вы только вдумайтесь... Как трудно вспомнить, что говорил избранник в самом начале? Помните? Список привычек, любимый цвет, музыкальные вкусы, планы и прочие стандартные вещи, когда зарождается химия или чувство отвращения к своему собеседнику, что покорно сидел бы напротив выбрав вас из нескольких других вариантов, отложив в сторону свой телефон? Тогда это казалось настолько важным, что повлияло на решение любить или нет в зависимости от общих точек соприкосновения, которые иногда мы так искусно тянули за уши... Да, несомненно внешность, достаток и прочие вещи играли важную роль, а вот прошлое? Насколько важно кем был человек до тех самых пор, когда вы начали этот разговор и приукрашивать детали говоря о себе, чтобы понравиться? Можем ли мы влюбиться в прошлое, которого не было или в тот самый придуманный образ, где прощая огрехи, сами проецируем то, чего нет в человеке напротив?

Фаулз как раз рассуждает об этом ломая четвёртую стену по ходу сюжета, делая некоторые ловкие попытки, чтобы разобраться в себе и рассуждать вместе с читателем о природе людей и заставляя второго цитировать строки.

Кстати, о сюжете, где лучше всех моих попыток формулировки будет зиять огромная вставка из карточки книги, которой я не могу не поделиться для непосвящённых в ход действий и выдам затравку сюжета, которая как и многие другие работы, в корне отличается от других произведений данного автора. На мой субъективный взгляд, его нельзя поделить или сократить из-за воздушности и точной передачи атмосферы и понимания слога, который мог бы привлечь новых читателей, став ещё одним аргументом.

Ветреным мартовским днем 1867 г. вдоль мола старинного городка Лайм-Риджиса на юго-востоке Англии прогуливается молодая пара. Дама одета по последней лондонской моде в узкое красное платье без кринолина, какие в этом провинциальном захолустье начнут носить лишь в будущем сезоне. Ее рослый спутник в безупречном сером пальто почтительно держит в руке цилиндр. Это были Эрнестина, дочь богатого коммерсанта, и её жених Чарльз Смитсон из аристократического семейства. Их внимание привлекает женская фигура в трауре на краю мола, которая напоминает скорее живой памятник погибшим в морской пучине, нежели реальное существо. Ее называют несчастной Трагедией или Женщиной французского лейтенанта. Года два назад во время шторма погибло судно, а выброшенного на берег со сломанной ногой офицера подобрали местные жители. Сара Вудраф, служившая гувернанткой и знавшая французский, помогала ему, как могла. Лейтенант выздоровел, уехал в Уэймут, пообещав вернуться и жениться на Саре. С тех пор она выходит на мол, «слоноподобный и изящный, как скульптуры Генри Мура», и ждет. Когда молодые люди проходят мимо, их поражает её лицо, незабываемо трагическое: «скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника». Ее взгляд-клинок пронзает Чарльза, внезапно ощутившего себя поверженным врагом таинственной особы.

Чарльзу тридцать два года. Он считает себя талантливым ученым-палеонтологом, но с трудом заполняет «бесконечные анфилады досуга». Проще говоря, как всякий умный бездельник викторианской эпохи, он страдает байроническим сплином. Его отец получил порядочное состояние, но проигрался в карты. Мать умерла совсем молодой вместе с новорожденной сестрой. Чарльз пробует учиться в Кембридже, потом решает принять духовный сан, но тут его спешно отправляют в Париж развеяться. Он проводит время в путешествиях, публикует путевые заметки — «носиться с идеями становится его главным занятием на третьем десятке». Спустя три месяца после возвращения из Парижа умирает его отец, и Чарльз остается единственным наследником своего дяди, богатого холостяка, и выгодным женихом. Неравнодушный к хорошеньким девицам, он ловко избегал женитьбы, но, познакомившись с Эрнестиной Фримен, обнаружил в ней незаурядный ум, приятную сдержанность. Его влечет к этой «сахарной Афродите», он сексуально неудовлетворен, но дает обет «не брать в постель случайных женщин и держать взаперти здоровый половой инстинкт». На море он приезжает ради Эрнестины, с которой помолвлен уже два месяца.

Да! Вы совершенно точно подумали. Мы получаем банальную историю полную сомнений и череды переживаний о сделанном выборе, приправленную чередой других понятных тематик. Вы спросите: "Почему она до сих пор актуальна? Разве не все примитивно и очевидно в этом вопросе?" Нет! Потому что мы сталкиваемся с ней до сих пор, постоянно танцуя на зубцах потупленных граблей, не позволяя ей потерять своей актуальности. Данное произведение позволяет взглянуть на себя с другой стороны, через призму мировоззрения автора и возможно больше понять природу собственной мысли. А что сам роман и его нити истории?

Возможно, она мало кого увлечёт и покажется несколько пресной. Эта вещь на любителя и на мой взгляд, она значительно уступает роману "Волхв" и "Коллекционер", но я не жалею времени на познавание сути и перелистывание страниц, что мне удалось прочитать. Кстати, пробуйте различные варианты перевода, что будет близким по духу... От женщины, до страстной любовницы... Возможно, вам хватит пары первых страниц, чтобы найти отличия в тексте и выбрать свой вариант, что найдёт положительный отклик. Полистайте стоя среди полок книжного магазина и сделайте правильный выбор. Эту книгу стоит прочесть.

Местами каждый из нас здесь может увидеть себя... В ревности, сомнениях, увлечениях или душевных потугах. Постмодернизм, детектив, мистика и история затёртой любви, где автор скользит по волнам в своей атмосфере и ритме. Здесь восхитительный слог, образ мысли и моменты, чтобы цитировать.

Читатель становится зрителем камерного спектакля и наблюдает за сделанным выбором, лицезрея цепочки последствий. Размышления о людях, ценностях, одиночестве и идеалах - заставляют посмотреть внутрь себя и испытывать улыбку или грани познания ужаса. Дымка таинственности однажды рассеется... Но она не является гарантией того, что всё станет на место. Рекомендую... Как всегда...

"Читайте хорошие книги!" (с)

Слышите? Это у меня "жужжит в обоих ухах" оттого, что я никак не могу осознать и осмыслить всё то, что только что прочитала. Нужно время.

Что сделал Фаулз? Он взял тебя, читателя, плюс несколько героев, поместил всех в банку (ну, допустим, трехлитровую) и хорошенько встряхнул. Как только все начали приходить в себя и верить, что выход из банки найден, автор трясёт ещё раз. И посильнее. И так несколько раз.

И при этом он, Фаулз, утверждает, что он, Фаулз, вообще ни причем. Он всего лишь выдумал героев, поместил их в ситуацию, а дальше они живут своей жизнью. А  читатель читай и думай сам что со всем этим делать. Сам напросился..

Я счастлива, что напросилась. Я не смогла пробраться в своё время сквозь дебри "Волхва" и уж было обрадовалась, что "Любовница.." обычный, хороший, крепкий и добротный роман от классика 20 века, написанный в стиле классики века 19го. Я ошибалась. Вернее, всё это безусловно так, но Фаулз был бы не Фаулзом, если всё было бы так просто..

Контраст между бытом и нравами 19 и 20 веков, безусловно, очень яркий и наглядный. А с нашим 21 веком и подавно. Но если вдуматься, то многое ли изменилось? Конечно, да! Но мы продолжаем бороться!

И книга Фаулза вроде бы закончилась аж целых три раза, но такое чувство, что она вечна и бесконечна.

На одном дыхании..Если бы была возможность, не прерывалась бы, как прерываюсь сейчас на бесконечные звонки, которые мне мешают написать.
Как хорошо всё-таки, что сейчас другое время. Что есть возможность и выбирать и самовыражаться. А ещё быть собой. Это сложно, но ведь это возможно, строгие общественные рамки немного ослабили свои ремни, они осталась ещё где-то, но всё же.. Я читала и думала, хорошо всё-таки, что я родилась именно в эту эпоху.
Бесподобный роман! Захватывает с первых страниц. А как подобраны эпиграфы к каждой главе! Как всё чётко и точно и не менее поэтично. Я открыла для себя много нового именно из этих эпиграфов.
Сколько смелости в главных героях! Смелости и честности с самим собой. У Сары силы что бы вынести презрение, у Чарльза – что бы решиться изменить свою жизнь, нарушив тем самым определённый устой в обществе, практически превратиться в изгнанника. О времена, о, нравы!!!Но не мы выбираем время, в котором нам жить, мы лишь вольны выбирать как нам жить. А тогда, в ту далёкую эпоху, это практически было невозможно. Определённые нравы, определённые устои, шаг вперёд, два назад..Сара – это героиня из другого времени, которая как-то случайно попала в эту викторианскую эпоху (когда вы говорите, была изобретена машина времени?), и может она была послана в этот век, что бы подтолкнуть этот век к переменам. Но это всё мои фантазии, небольшие размышления. Автор ведь тоже любит лирические отступления. Бесподобно интересные лирические отступления.. Как будто мы сидим за столиков в кафе и беседуем (часто у меня возникают такие ощущения, как будто автор мне рассказывает свою историю один на один). Интересно, тогда были кафе? Но это неважно..
Безусловно, Сара – героиня не того времени. И Чарльзу необходимо было её встретить, что бы понять, разобраться и выбрать путь.
Концовка романа..Её не назовёшь печальной. Всё-таки целостность личности- а это ведь главный акцент- осталась. Я думаю, что по пути, обдумывая последнюю встречу, он многое поймёт, когда его пыл остынет, и злость немного отпустит.. А про ребёнка вообще-то зря..Он имел право знать. Хотя я уже рисую себе их встречу через 20 лет как продолжение. В общем, мой рассказчик оставил очень плодородную почву для размышлений и фантазии..Так же линия Сэма и Мэри. Бросил в землю зерно, упомянул их внучку, а дальше ни гу-гу. А меня распирает, а мне хочется знать! Я требую продолжения банкета!!!!Но, помилуйте, это же история совсем о другом..Да, к сожалению, да. Но вы так увлекли меня, Джон.
Сару трудно понять. Сару можно понять..Это был её путь. И, поскольку, мы живём в обществе, невольно влияем так или иначе на судьбы других. Здесь роковая встреча Чарльза и Сары потянула за собой ниточки других. А ещё мне кажется (позвольте мне домыслить), что Эрнестина по мере взросления тоже кое-что поймёт и возможно найтёт в себе силы если не бросить вызов, то хотя бы противостоять обществу. Есть в ней это, есть! Просто она молода и воспитывалась несколько в других условиях. Но ведь этот случай тоже оставил в её жизни след. И не так уж она эгоистична. Уговорила же она отца не вредить Чарльзу..
А ещё эти окаменелости. В них я вижу некий символ. Чарльз с ними расстаётся- сдаёт в музей. Это символ – он прощается со своим окаменелым прошлым, обществом того времени, где было всё так консервативно, как эти окаменелости. Красивые, редкие, но история. Они не способны что-либо изменить..
Но ещё один персонаж, который мне был симпатичен. Это доктор Гроган. Доктор, который был способен понять, но в силу своего возраста и привычек не мог уже ничего сделать. Но в его поступках было что-то такое, что подсказывало- будь этот человек моложе, он бы тоже решился что-то изменить в своей жизни. Он пытался понять и Сару, но предрассудки, укоренившиеся в нём, не дали это сделать правильно..А так ведь везде, тех, кто пытается быть не такими как все, объявляют сумасшедшими. Во все века, так проще ведь, и себя можно оправдать.
А пока..Пока я ещё продолжаю сидеть за столиком в кафе, где только что сидели мы с автором..(да и не столик это вовсе, а приёмная с посетителями и звонками, но ведь и я могу дать волю фантазии) и пытаться осмыслить, я знаю, что буду думать, что эта история долго не покинет меня..

Каждый день мы принимаем сотни решений - маленьких и не очень, пустяковых и значительных. Просчитываем ходы или следуем за чувствами и эмоциями, но выбираем. И эта свобода выбора порой может приводить в ужас. Как принять решение, зная, что оно перевернёт всю вашу жизнь, что обратного пути не будет, что вся ответственность будет лежать лишь на вас, ни на кого не переложишь?.. Кто-то, как Сара, принимает судьбоносные решения легко (а впрочем, что мы знаем о внутреннем мире Сары? мы и видим-то её всё время чужими глазами). Кто-то, как Чарльз, ныряет в сомнения, терзания, душевные пытки, прежде чем принять (или не принять?) решение. И в какой-то степени глупо сравнивать нас современных и их, совершающих страшнейшее преступление - попрание викторианской морали, ставящее человека вне общества, превращающее его в изгоя, в "чужого". Хотя... механизм-то всё равно одинаков.

Я всегда была высокого мнения о Джоне Фаулзе, но признаюсь, до этой книги ему не удавалось поймать меня на крючок (и - ещё одно признание - я сама рада была попасться). Но это... это высший литературный пилотаж и поразительно многослойное, многосмысловое произведение.

Пласт первый - сугубо сюжетный. Мы следим за увлекательнейшей драмой, разворачивающейся в приморском городке Лайме в 1867 году. Простите за некоторый цинизм в определениях, но разве не драмами живут сонные провинциальные городишки, жадно впитывающие в себя, тщательно обсасывающие каждую сплетню?.. Но даже на этом уровне невозможно просто свести всю эту историю к "любовному треугольнику". Сара - вот, кто разбивает все штампы вдребезги. О, Сара - тёмная лошадка. И, кажется, впервые я сталкиваюсь с героиней, которую чем дальше, тем сложнее понять. Насколько всё кажется очевидным и банальным, когда она предстаёт перед нами "падшей женщиной" в начале романа или "обманутой женщиной, забывшей приличия" чуть позже. И насколько всё запутывается, закручивается, сбивает с толку, когда штампы и ярлыки перестают работать. Кто она? Что она? Нет простого ответа. Он не укладывается в несколько слов. Он не укладывается даже в несколько предложений. Это тема для отдельного сочинения на дом.

Пласт второй - назовём его условно "разум и чувства". Это то, почему герои ведут себя так, как ведут. Это та самая свобода воли и проблема выбора, вынесенная мною в начало, во главу угла. Я долго пыталась сформулировать это для себя, я настрочила два здоровенных абзаца, а потом вспомнила (в этот раз лучшая мысль пришла не слишком поздно) - Сартр, конечно. Не зря от неовикторианского романа у меня осталось ощущение столкновения с французскими экзистенциалистами. В общем, вот она, спрессованная истина, которую Фаулз спрятал в романе. Не в чистом виде, конечно, но мысль, как мне кажется, очень близкая:

Наконец, третий пласт - "от автора", внешний взгляд на 1867 год человека из 1967-го (да-да, 1968-1969, но согласитесь, так красивее). И дело даже не в трёх возможных концовках. Как бы Фаулз не кокетничал с читателем, как бы он не подбрасывал монетки, определить истинный финал можно, пользуясь подсказками самого же автора. Но! Фаулза зря называли бы постмодернистом, если бы не было этой попытки не просто выдумать историю из прошлого своего городка, не просто вжиться в плоть и кровь викторианцев, не просто поместить себя напротив своих героев (салют тебе, бородатый мужчина из поезда!), но параллельно основной истории провести целое исследование эпохи. Исследование более полное, чем многие попадавшиеся мне в руки книги, специально посвящённые этой теме. Потому-то мне не резали слух многочисленные авторские отступления и помещение автора в роман, что я воистину не терплю и не приемлю в литературе. Но без них это был бы просто хороший роман. А получился - блестящий.

Я не буду скрывать, что радостно выдохнула, когда, наконец, дочитала этот роман, доставшийся мне по флэшмобу-2011. Я устала от этого произведения, потому что оно ужасно длинное, а автор имел привычку делать так: только я всласть расчитаюсь, уйду с головой в сюжет, как Фаулза вдруг переклинивает, и он пишет: да что это я тут вам сочиняю, я над своими персонажами не властен, это всего лишь история, а живут они сами по себе, и я знать не знаю, как там у них всё на самом деле было.

Я понимаю, что как раз этот вот прием и нравится многим читателям, но меня он неимоверно раздражал. Я люблю, чтобы мужчина (а автор ведь мужчина, разве нет?) был решительным и не метался из стороны в сторону. А то у меня сложилось такое впечатление, что Фаулз так упивался своей писаниной, что даже придумал книге три конца и не смог из них выбрать какой-то один. "Как же я, Фаулз, гениален", - так и виделось мне из этих трех концов, - "я и так могу, я и этак могу, а вы уж, мелкие людишки, сами разбирайтесь, что я там понаписал".

Это интересный, конечно, прием, придумать и написать (в самой книге) три разных финала, я такого ещё нигде не встречала. Но они мне запутали все представление о книге ещё больше. Я вот не поняла персонажа по имени Сара. Тут в отзывах на книгу написано, что такой женщине, как Сара, подходит именно третий финал. И вот если третий ей подходит, то какого фига она сделала то, что сделала, в середине романа в отношении Чарльза?

Извините, дальше СПОЙЛЕРЫ!!!

Вот автор вводит в роман Сару, представляет её, как "шлюху французского лейтенанта", все герои книги об этом твердят, доктор, который её осматривал (!!!), тоже утверждает, что Сара обесчещена (или я это неправильно поняла?), сама Сара тоже всех (и главгера) уверяет, что она отдалась какому-то моряку. Ну и дальше все закручивается, Чарли и Сара оказываются в постели, все длится девяносто секунд (автор прямо-таки подчеркнул это; я не поняла, он хотел удивить, что это очень долго или очень быстро?Эх, ну не понять мне нравов викторианской эпохи...И да, это "девяносто секунд" - моё любимое место в книге). И вот Чарли обнаруживает, что Сара - девственница и никакому моряку не отдавалась. Потом снова много-много страниц и финал, якобы "подходящий" Саре: Чарльз её находит и говорит люблюнимагу, а она ему отказывает и он, как побитая собака, уходит. Ну и что это все было?(я не про свое бессвязное изложение романа) ЗАЧЕМ Сара уверяла Чарльза, что она недевственница, если она была девственница? ЗАЧЕМ бросила его в конце?

Спойлеры кончились.

Я, конечно, излагаю своё мнение об этом романе весьма сумбурно, но книга заставила меня почувствовать себя какой-то туповатой. Автор ещё таким приемом меня подбешивал: я только вчитаюсь, глотаю страницу за страницей, а он вдруг раз - и что-то из истории начинает заворачивать. И я вот ну ни слова не понимаю. Пробовала страницы перечитывать - все равно не понимаю. Может, я "не доросла" до этой литературы?

Словом, конечно, спасибо вам, nicka , за флэшмобсовет, потому что этот роман я все равно собиралась когда-нибудь прочитать и потому что роман хороший. Просто не мой, видимо, автор. Мне и "Коллекционер" у него не понравился.

Ну, привет, любимый. Очень жаль, что тебя уже нет в живых, и письмо моё ты уже не получишь. Или наоборот, это к счастью.
Я совершенно не могу писать тебе рецензии.
Потому что они быстро превращаются в хвалебные оды, а мужчины это любят, конечно, но потом уходят к другим, постервознее.
Так что я решила снизить тебе балл.
За то, что ты меня переоценил. Я же глупенькая влюбленная дурочка, у меня от тебя мурашки. Когда ты рядом, мои умственные способности резко снижаются, я даже слово "постмодернизм" выговорить не могу. А ты любитель поговорить о серьезном, о викторианской эпохе, например. Хотя мы друг друга стоим, наверное. Ты мне про Гарди, я тебе про Остин. Ты мне про Теннисона, я тебе про Теннисона. Ты тоже заметил (гораздо раньше меня) всю эту лицемерную чепуху, которой прикрывались английские дворянчики. Порою мне кажется, что куда проще было родиться гувернанткой. Почти на каждую гувернантку находился свой Рочестер. Но ты гораздо, гораздо умнее меня. Ты исследователь, а я? Я всего лишь читаю и конспектирую.
Но все равно балл я снижу, не заносись.
Ты же знаешь, что я не люблю множественные эээ финалы, открытые развязки, и вообще когда ты вмешиваешься совсем не вовремя. Но ты так владеешь языком, что я все-все тебе прощаю. Даже постоянное присутствие на страницах романа. А этот роман, в том числе и наш с тобой, ты мне не даешь ни на секунду забыть, что все это только в твоем воображении. Ты пустил меня к себе, спасибо тебе за такое доверие. Но не мог бы ты теперь удалиться и дать понаслаждаться тобою в одиночестве, прочувствовать удовольствие полностью?

Так же как тебе интересно раскрывать женскую сущность, правда в обличье викторианской девы, так же и мне интересно исследовать мужские нравы твоего времени. Женская искренность - привлекает, манерность - печалит, а то и отвергает. Открытость лучше чем хихиканье, хотя и хихиканье ничего, если улыбка очаровательна. Не забывать про свои дела, помощь в них желательна, как знак внимания. Но только если помощь искренна опять же.

И еще мне было очень интересно узнать источники твоего вдохновения. Какие же они разнообразные. Это может быть высушенный цветок клевера, забытый на страницах книги. Или задумчивое и вместе с тем невинное выражение лица спящего молодого человека в поезде. Но больше всего умилила меня расписная чашка, треснувшая там, где ручка крепится к основанию.

Это так... прекрасно. Восхитительно. Волшебно. Спасибо тебе еще за 4 часа с тобой. Я запомню их.

Ползвездочки оторвалось и закатилось под компьютерный стол, потому что Ваш покорный слуга не привык к такой литературе, и его организм пока ещё не может усвоить диалоги автора с читателем, хронологические игры, тройные концовки и т.д. Т.е. фаулзовские постмодернистские штучки. Мнение об этом очередном -изме (постмодернизме) я составляю на ходу, поскольку знаком был с произведениями этого направления лишь понаслышке. Такое блюдо я попробовал едва ли не впервые, и пока что, как говорил герой фильма «Свадьба в Малиновке», не распробовал.

Но если я не совсем определился относительно постмодернизма, то в целом о книге я очень высокого мнения. Она увлекательна, держит в напряжении и заставляет дочитать себя до конца. Она очень познавательна, поскольку Фаулз часто прибегает к интертекстуальности, т.е. к аллегориям и аллюзиям, а ты потом листаешь комментарии в конце книги и узнаёшь много нового. Кроме того, роман позволяет окунуться в викторианскую эпоху Великобритании, узнать о тогдашних нравах, хотя неизвестно, насколько достоверен автор в подобных описаниях.

Это, безусловно, любопытная техника - рассказывать о викторианстве, находясь в другом столетии. То бишь рассказчик не притворяется, что он живёт вместе с героями, в том же времени, в том же месте, а сразу обозначает, что он, мол, расскажет (сочинит) историю о стародавних временах, при этом, не забыв сравнить свой нынешний век с тем, который он описывает. Более того, рассказчик ведёт с читателем чуть ли не прямой разговор, типа: «Вы, конечно, думаете, что наш герой поступит вот так...» или «Пожалуй, я пересластил предыдущий абзац метафорами...». В таких случаях происходит некое раздвоение. Повествование ведётся от 3-го лица, и порой не смекнёшь: делает ли его так называемый обобщенный неперсонифицированный «рассказчик» (narrator), или перед нами голос самого писателя, Джона Роберта Фаулза.

Другая техника вызывает некоторую оторопь. Речь о тройной концовке. Налево пойдёшь - на Эрнестине женишься, направо пойдёшь - дочь обретёшь (и, вероятно, Сару тоже), прямо пойдёшь - останешься ни с чем, кроме горького опыта. С одной стороны, это жизненно. При одних и тех же условиях, хаотичная последовательность событий может повести жизнь в два диаметрально противоположных направления (а то и в множество таковых). Или же уместно прибегнуть к понятию «выбор», от правильности которого зависит ход событий. С другой стороны, если в каждой книге читателю будет предлагаться несколько вариантов концовки, то получится, товарищи, настоящий бедлам! Зачем вовсе читать книги, если ты заранее знаешь, что кончиться всё может и так, и сяк, и эдак? Посему, эта техника весьма любопытна как разовый эксперимент, и только так.

Дарвинизм и фрейдизм - ещё два -изма сильно привлекли моё внимание, по личным мотивам. Эти учения очень мне близки, ввиду неверия в бога и убежденности в детерминированность человеческого поведения сексуальными влечениями. Писатель своими эпиграфами, а то и прямым текстом, как будто объясняет мотивы своих героев с помощью этих научных направлений (+марксизм). Ни разу не кажется, что автор щеголяет своими знаниями, что он умничает - всякий раз это уместно. Разве что аляповато смотрится одна сцена, где, если не ошибаюсь, герой питает нежные чувства к даме, и душа его рвётся ввысь... а автор одним штрихом развенчивает всю романтику фрейдистским объяснением, дескать, у нашего повесы просто давно не было женщины.

Женщины, Сара и Тина (если применять одну из излюбленных техник Фаулза - ссылку на античные тексты и реалии), для Чарльза обернулись Сциллой и Харибдой. Ему нужно было пройти между обеих, чтобы выбрести на тропу жизне- и самопознания. Даже их фамилии подразумевали: «ничего хорошего от них не жди!». Фримен = free man, то есть намёк Чарльзу: быть тебе свободным, холостяком; Woodruff - «дикий лесной ясменник», мол, «не пытайся её одомашнить».
Я уже читал Фаулза более 3 лет назад. Это был всем на ЛЛ известный «Коллекционер». В обоих произведениях, в «Любовнице» и в «Коллекционере», просматривается мотив противостояния мужчины и женщины, некой «битвы», «борьбы» между М и Ж. И в обоих случаях под внешней оболочкой борьбы за жизнь (Фред и Миранда) или борьбы за любовь (Чарльз и Сара) скрывается внутренняя психологическая борьба мировоззрений, чувств, столкновение характеров, убеждений. И это не жаркие споры между героями, это последовательная трансформация героев на протяжении книги, бессловесное перетягивание каната. В «Коллекционере», получается, верх взял мужчина, а в «Любовнице» - женщина. Хотя можно поспорить, сказав, что Чарльз вынес положительный опыт из произошедшего, но мне видится, что в эдаком VS противостоянии его попросту оставили с носом. Чего от него хотела Сара, ни мне, ни Чарльзу, ни самой Саре оказалось непонятным. Не случайно она говорит: «Понять меня невозможно», а Чарльз вопрошает: «Пойму ли я когда-нибудь все ваши аллегории?». Ближе всех к пониманию Сары приблизился, пожалуй, доктор Гроган, применивший сугубо научную точку зрения - Сара психически нездорова, у неё психоз и меланхолия, скорбь она принимает за счастье. Если вы поняли Сару иначе, обязательно напишите мне по адресу моего профиля.

В завершении приведу лаконичный диалог, подслушанный в моей голове и подтверждающий, что Фаулз мне понравился:

• «Волхв»?
• «Волхв».

Ожидание - это безумие, а что такое
безумие, если не частичка надежды.

Александр Дюма

Странное у меня какое-то ощущение после прочтения книги. Уже сколько раз начинала рецензию и все стирала. Вот и очередная попытка. Как знать, станет ли она окончательной? По ходу событий Фаулз измышлял разные концовки. И я не уверена, что та, что стала финальной и есть наиболее симпатичная мне.

Ну да будем разбираться:) начнем с простого и однозначного.

Язык на высоте. Тонкое кружево повествования, то уводящее вглубь, в самую гущу событий, то выныривающее на поверхность и передающее мысли и сомнения самого автора; красиво построенные предложения, очень приятное чтение именно с точки зрения культуры языка.

Дух романа - это сама викторианская эпоха, Англия, 19 век, медленное повествование, исторические детали. Книга так потрясающе передает само то время - обычаи, традиции, образ мыслей. При этом чувствуется, что описанная эпоха для Фаулза "старый добрый друг", над которым можно и подхихикнуть, но вместе с тем относишься к которому с очень большой нежностью.

Герои несомненно интересы. И практически все вызывают симпатию. Практически.
Моей главной симпатией был Чарльз, ибо пока читала, сей молодой человек - в общем-то положительный, пострадавший лишь от "столкновения с женщиной иной эпохи". Иначе Сару и не назвать. Ей сочувчтвовать я не могу никак. Что бы не произошло потом, какой бы глубокой интересной натурой она ни была, нельзя не учитывать, что кашу-то всю заварила именно она, именно Сара. На мой взгляд, жизнь Чарльза изменилась к худшему после встречи с женщиной-трагедией. А может даже и Эрненстины.

Сложно все и запутано вышло. Многослойно. С подтекстом. Чего в итоге хотела добиться Сара, я так и не поняла. Я не о 90-секундной близости с мужчиной, которго Она выбрала себе сама, а о чем-то более значимом. Или для Сары не было ничего более значимого? Думаю, что все же шла она к чему-то иному? Но вот к чему?

Все-таки для меня Сара не бедная-несчастная-пострадавшая-обездоленная, а ловкая, расчетливая женщина-кошка, превосходно умеющая манипулировать окружающими..

Интересно, что было бы получи Сара ТО письмо вовремя, а точнее получи она его вообще? А что было бы, если б обнаружив скрываемое, Чарльз не объяснений требовать стал, а просто обрадовался тому, что есть? Кто знает...

И пусть я простая обыкновенная девушка, без высоких моральных идей, без глубины мысли, может даже несовременная, но мне бы так хотелось, чтобы Чарльз не делал остановки в Эксетере.

Как, объясните мне, как такое может быть? Ты читаешь один роман классика современной литературы, (чтение - сильно сказано, домучиваешь пять шестых объема) плюешься, разве что не огнем. Приходишь к выводу о том, что слава его неимоверно раздута. Чувствуешь себя обманутой и с пафосом оскорбленной возглашаешь: Фаулз - ни-ког-да больше!

И находятся добрые люди, которые говорят: Да, "Волхв" - муть, согласны, а вот "Женщину французского лейтенанта" попробуйте прочесть. Совсем, просто совсем другое дело. -Х-ха, - отвечаешь, ха-ха, я что, похожа на клиническую идиотку? И, очевидно решив, что похожа, берешь упомянутый роман. Осторожно (памятуя о заманившем начале "Волхва") вчитываешься. Все ждешь подвоха: когда же начнется экзистенциальная муть?

Ловишь себя в один момент на том, что уже ничего не опасаешься, и думать забыла обо всем, кроме книги и ее героев. Влюблена в обоих, а более всех - в автора. И наслаждаешься каждой прочитанной страницей. Кто знает читательское удовольствие от встречи со своей книгой, поймет. Кто не знает, тому и объяснять бесполезно.

И тебе фиолетово по большому счету, что роман - плод литературного эксперимента:

То есть, что, если классический викторианский роман, какой писала бы Джейн Остин или Эмили Бронте написал человек, знакомый с теорией психоанализа и постмодернистской трактовкой роли автора в повествовании. Если даже и смелый опыт - он удался, как не мечталось.

Но на самом деле, ты знаешь. Рукой автора, пишущего такое, водит Бог. Посмеиваясь в седую бороду над самонадеянностью малых мира сего: эксперимент, как же, ну-ну. Просто пришло время подарить вам, глупеньким, другую концепцию религии. Той, в которой Ему не поклоняются, распятому на муки, но снимают с креста.

И новую трактовку любви. Такую, где мужчина и женщина не тягаются друг с другом: кто из двоих более успешно пожрет и растворит в себе другого. Спокойного, уважительного, равноправного партнерства. Сделать что-то для себя. Сделать что-то для другого. А потом вместе сделать что-то для Мира. Как-то так. Не переживайте, страсти, и наслаждения не меньше будет в тех отношениях. Из них уйдет больной надрыв и "Я ему все отдала", а останется счастье.

Или не останется. Но так, в любом случае, будет не хуже. А для счастья, что ж, нужно будет еще потрудиться. "Фи, какие это вы глупости говорите! Трудиться. Нужно, чтобы у нас все было, а нам за это ничего не было!" Вот от этого и уходим потихоньку. Она трудилась и страдала. И выращивала из себя какие-то, прежде не бывшие в ней качества и свойства. И она стала счастлива. Он страдает и станет трудиться и вырастит что-то хорошее из себя. И будет счастлив.

А в мире, где отдельные особи счастливы, счастья прибывает по определению. И вот вам подтверждение великой теории Дарвина, так часто упоминающейся на страницах романа. Эволюция, господа. Которая в любом случае лучше революции.