Вся эта так называемая страшная битва за Берлин, сводится к описаниям блужданий автора в поисках жратвы. Интерес представляют описания эпизодов жизни берлинцев и технических деталей организации нацисткой армии. Поразительная извращенность сознания немецкого солдата, который не замечает трупов гражданских, но обращает внимание на то, как «люди в полном безразличии вытаптывают первые признаки пробивающейся на земле растительности». Скоростное определение группы крови – «по одному проходим мимо санитара, который колет нас в указательный палец и выжимает капельку крови. Затем окунаем пальцы в банку, наполненную светлой жидкостью. Впоследствии санитар называет каждому его группу крови. У меня — вторая». Описание берлинской расстрельной площадки и описание самого процесса расстрела дезертиров. Его глазами мы видим берлинских домохозяек, которые в ответ на обращение Геббельса пять часов в неделю берут уроки стрельбы. И выдача зарплаты по вечерам, которую непонятно куда тратить в разрушенном Берлине. Немецкая щепетильность, когда перед расстрелом дезертира, вызывают доктора для освидетельствования. Надо убедиться в том, что дезертир здоров, а потом уж расстреливать. Словно животные они бродят по улицам, в поисках пищи, наблюдая как отрезают ноги убитым лошадям. Иногда постреливают из ружей по русским солдатам. Иногда беря в плен русских летчиков для того, чтобы в скорости расстрелять их. Как бы ни пытался автор оправдывать свою идеологию, как бы ни пробовал акцентировать внимание читателей на церкви и церковные ритуалы, включая празднование церковных праздников – пустоту ничем не прикрыть. Стрельба по русским парламентерам не позволяет прогнать от себя мысль о том, а как русские поступят со мной, когда я попаду к ним? И попав в плен, он продолжает думать: «Неужели русские поступят с нами так, как мы поступаем с их пленными? Когда же нас расстреляют — после допроса или сразу же?»
Но все завершается как обычно, зло торжествует! «Мой сопровождающий предлагает мне сигарету и закуривает сам. «Война окончена! Все по домам!» — говорит он. Я изумлен. Чувствую, как с меня спадает огромное напряжение последних дней»…
Война закончилась, но корни идеологии, декларирующей приоритет нации над личностью и правом никто и не пытался уничтожить…
6 понравилось
