Присягнувшие тьме

– Есть еще одна смерть, – как будто подслушав мои мысли, добавил Люк. – Мы с тобой отказались от материального, чтобы жить духовным. Только такая духовная жизнь – очередная разновидность комфорта. Пришло время уйти с этого успокоительного пути. Придется умереть еще раз, Мат. Убить в себе христианина и стать полицейским. Запачкать руки. Затравить дьявола и вступить с ним в борьбу, даже рискуя забыть Бога.

Первые сражения даются во имя Родины или свободы. Последние- для истории.

Так я понимаю дружбу: никаких обязательств, кроме одного — всегда отвечать «здесь», когда возникнет нужда.

– Ты веришь в дьявола?
– Нет, – без колебаний ответил он. – Я верю в Господа всемогущего. Творца, который ни с кем не делит свою власть.
Дьявола нет. Есть только свобода, дарованная нам Всевышним, которую мы обращаем себе во зло.

Священники - не то что психоаналитики, ими можно делиться с родными.

История человечества — не что иное, как история жестокости, насилия и разрушения. Этого никто не может отрицать.

Есть одна истина: чем ближе к югу, тем легче нарушаются обещания и тем реже держат слово: можно подумать, что две эти ценности тают на солнце.

– Honey, добро, зло, молитва, чары – все это не так важно.
– А что важно?
– Власть. Только власть имеет значение. Энергия.

Святой престол представлялся мне эдаким церковным Монако, только без тщеты и спекуляций. Невероятная концентрация богатств и привилегий, накопленных за века. Самый крупный земельный магнат в мире – Ватикан и его банк – не скрывали, что их капитал составляет более миллиарда долларов, а годовой доход превышает сто миллионов долларов.

В то время как другие воспитанники устраивали вылазки в дортуары к девочкам и слушали «Клэш» на плеерах, мы до хрипоты спорили о таинстве причастия, о текстах Аристотеля и святого Фомы Аквинского, которые изучали в оригинале, долго и всерьез обсуждали II Ватиканский собор, казавшийся нам совсем недавним.