Гора Мборгали

      Книга Чабуа Амирэджиби захватила меня (и уже не отпускала) с первой же страницы, на которой как бы мимоходом промелькнула мысль, достойная стать афоризмом:

      Жизнь - это то, что помнишь. Остальное – существование.

      Роман достоин самой высокой оценки. Здесь есть и захватывающий сюжет, и размышления об обществе-истории с близкими к афористичности выводами. Но я чуть снизил свою оценку за его грузиецентричность (если я правильно составил это слово). {В самом деле, где бы (вне Грузии) ни оказался главный герой - в Воркуте или Караганде, в Ванинском порту или на Колыме - везде он общался исключительно с грузинами. Ну, такого же суперселективного восприятия не бывает!}       Я всегда мало интересовался Грузией (к сожалению), потеряв к ней интерес во время летнего отпуска 1984, который я начал в Абхазии/Грузии, но сбежал оттуда через пару дней, предпочтя провести отпуск на привычно переполненных пляжах Сочи, а не на гудаутском полупустом берегу, по которому в те времена свободно разгуливали коровы (натуральные), оставлявшие между редкими отдыхающими свои лепешки (хотя в пустынности берега Черного моря и ценах на рынках Абхазии были и свои прелести).       Действие романа происходит в семидесятые годы прошлого века, но вместе с воспоминаниями охватывает и предшествующий период с двадцатых (и ранее) годов. Главный герой – политзаключенный, с детства носящий кличку Го́ра Мбо́ргали (Егор Непоседа), в начале романа уходит в свой шестой побег из заполярного лагеря, без видимой цели, только ради движения как абсолютной ценности. Кто же он – герой или жертва, порядочный интеллигент, жизнь которого постоянно входит в противоречие с государственной машиной, шестидесятилетний инвалид второй группы, или лауреат везунчиков заочного чемпионата мира, намеревающийся полярной ночью в одиночку преодолеть около двух тысяч километров по Заполярью и сибирской тайге в пургу, в двадцати-сорокаградусные морозы? Не круче ли это экстремальных походов оснащенных всем необходимым экспедиций? Го́ру по пятам преследуют розыскные органы, которыми руководит Митиленич – прирожденный сыщик, достойный противник Го́ры. Финал пятимесячной гонки – неожиданный.       Выжить и не сойти с ума Го́ре помогают воля, характер и своеобразные странствия во времени – размышления и воспоминания, в которых разворачивается вся история Грузии советского периода (ну, конечно, увиденная через личную призму Го́ры, проведшего в непионерских лагерях большую часть своей жизни). Эти воспоминания, иногда напоминающие байки, смешные и грустные, анекдотичные и поучительно-рассудительные, касающиеся вождей и простых людей, иллюстрирующие подлость и честь, смекалку и роль случая, составляют бо́льшую часть книги и легко могут быть обобщены на историю всей страны. Например, вот это, мне кажется, касается не только Грузии (да и не только того периода):

      То, что происходило в период с тридцать пятого по тридцать восьмой год, впоследствии стали называть «репрессиями тридцать седьмого года». Нынче все кому не лень считают своим долгом «осветить» эти события. Сколько всего написано! Одной десятой не прочтешь...       ... меньшее внимание привлекает к себе то, что сталось с человеческой душой. Люди растерялись и оторопели. Они не понимали, как себя держать, вести, чтобы избежать смерти. Иные пошли на поводу у ретивых, стали клеймить на митингах и собраниях «врагов народа». Большую часть этих людей уничтожили, обвинив в лицемерии, желании возвыситься. Эта догадка, конечно, не была лишена оснований, но и зависть делала свое. Иные предпочли молчать, набравши в рот воды. Им было предъявлено обвинение: «Кто не с нами, тот против нас!» Погибли все, за исключением единиц. Спаслись в основном те, кто не имел собственной точки зрения на происходящие явления, те, кто свято верил в стереотипы, спущенные сверху, и жил согбенным, да еще те, их было немало, кто репрессии и террор считал непременным условием строительства социализма.

      На предшествующем этой цитате десятке страниц Гора вспоминает конкретные примеры причин (я бы их назвал - "беспричин"), по которым в указанный период в общем-то вполне благонамеренных граждан арестовывали, а затем быстро или "медленно" уничтожали в тюрьмах и лагерях.       Приятным бонусом является эпилог книги с испанскими воспоминаниями Го́ры (или автора?), с оригинальными рассуждениями о корриде и её символизме.

Мзечабук (Ча́буа) Ира́клиевич Амирэджи́би (груз. ჭაბუა [მზეჭაბუკ] ამირეჯიბი; род. 18 ноября 1921 г.

Я открыто говорю, что Дата Тушахшхиа – заглавный герой романа-эпопеи Чабуа Амирэджиби был и есть мой любимый литературный герой. А значит, 30 лет назад я был в восторге и от самого писателя, и пронес это по всей жизни. Роман «Гора Мборгали» - не разочаровал меня. Опять я с придыханием «слушаю» старого мудрого грузина, порой полемизирую с ним. Теперь, он делится со мной памятью мучительно пережитого им, грузом своего лагерного опыта (не секрет – роман автобиографичен). Сам Амирэджиби – потомок князей, сталинский зэка и трижды «беглец». Не во всем соглашаюсь с ним, да его мнение и не может быть однозначно верным, я близко знал сталинских зэка, в чем-то их оценки того периода были схожи, в чем-то разнятся, да дело и не в этом, каждому ближе свое, кровное… Конечно роман о «сладком слове» СВОБОДА, хотя автор характеризует последний, шестой побег героя как «без видимой цели, только ради движения, как абсолютной ценности». И опять параллель с первым романом: по следам Даты идет черный ангел - Мушни Зарандиа, по следу Горы – полковник розыскник Митиленич, и они ведут со своими «визави» непрестанную мысленную полемику, пытаясь понять мотивы поступков «абрага» и «беглеца», чтобы осудить или оправдать, казнить или миловать. Роман многопластовый, это срез целой эпохи, непонятой и недооцененной и по сей день. Роман нужно читать, чтобы не быть «белой вороной» в нашем общем, недавнем прошлом. Постарайтесь оценить мастерство писателя, на мой взгляд, магический реализм Амирэджиби столь же монументален, как и Маркеса, жаль только, не востребован из-за навязанных нам пошлых, сиюминутных ценностей потребительского общества. Не раз звучащие в романе слова «суэрте де муэрте» т.е. процесс умерщвления (в авторском переводе), сделались для меня как бы рефреном заполярной «одиссеи» Горы Мборгали (Егора Непоседы). Но я так и не понял, почему протагонист, так назвал его автор на первой странице, остается живым, да еще философствует в эпилоге с американкой бальзаковского возраста о корриде? Я не знаю испанский, взял и полез в сетевой переводчик: suerte de muerte - удачи смерти… Вона как?! Видимо, Горе Мборгали посчастливилось по жизни, и он смог в конце своих дней дышать СВОБОДОЙ полной грудью, дышать уже не беглецом, не в ожидании очереди из АКМ. Как и сам автор, теперь уже монах Давид.