Цитаты из книги Выбраковка

Поганое ощущение, когда тебя бьют и ты ничего не можешь сделать. Если нарочно позволяешь себя бить, чтобы совсем не убили, - это один разговор. И кровища будет, и слезы, но в этих слезах есть момент торжества - ушел, вывернулся, обдурил противника. А бывает, так отмудохают, что лежишь и думаешь - повеситься, что ли?

-Знакомьтесь, Алексей Валюшок, суперагент, гроза преступности. Страшный человек, зубодробителен и сногсшибателен. В первый же день уконтрапупил троих заезжих бандюков. После чего почил на лаврах и уже месяц груши околачивает. Страшный человек суперагент Валюшок тоскливо вздохнул и опустил глаза.

Каждый божий день, каждый час, каждый миг статус выбраковщика защищал Гусева от себя самого. Работа держала его в узде, не позволяя спиться или потерять рассудок. И в первую очередь - не оставляя сил задуматься о том, кто же он такой и зачем вообще живет.

Закон суров, но это закон. Всего лишь буквы. И мы этим буквам обязаны следовать. Не то что некоторые.

- Дай мне Шацкого, я его в пять минут изобличу. Он у меня сначала чистосердечное напишет, а потом еще и добровольно удавится, - пообещал Гусев. - У тебя, Гусев, чистосердечное написал бы даже, так сказать, Дзержинский,- сообщил Мышкин. - Жалко, не дожил, - вздохнул Гусев.

Ты просто готовый клиент для одного нашего интересного департамента. Где двери без ручек и всем постоянно спать хочется.

- Циник ты, Гусев. - Я выбраковщик, шеф. Откуда у меня эмоции? У меня все подавлено к чертовой матери. Взял за ушко, отвел за уголок, посадил в машинку. Был урод - не стало урода. И главное - его жертва не чувствует себя виноватой в том, что урод из-за нее отправляется в брак. Это ведь очень важно - уберечь жертву от комплекса вины.

Мимо проехал, обгоняя выбраковщиков, давешний “BMW” и круто спикировал к подъезду дорогого ночного клуба… В неоправданно дорогих безвкусных заведениях наподобие того, куда направилась дамочка из “BMW”, тусовались, как правило, не совсем нормальные. Скучные пустые люди, измученные вечным ощущением, что им чего-то недодали в жизни.

- Скажите, - мягко спросила она, заглядывая Гусеву в лицо, будто тоже проводя свой эксперимент, пытаясь разгадать душу безбожника. - Неужели вам не страшно? - Мне-то чего бояться? - удивился Гусев. - У меня перед ним, - он ткнул пальцем в небо, - никаких обязательств нет. Мы ни о чем не договаривались. Это вам, я так думаю, положено бояться, вы же ему душу продали...

Как известно, писатель - существо особое, наделённое даром подсматривать и анализировать нюансы личностного общения, ускользающие от взгляда обывателя...

- Держись за шляпу. Нас только что с ног до головы уделали преступным высокомерием. Предлагаю мелко и подло отомстить. Готов?

- Значит, так, молодые люди, - произнес Гусев еще более ласково. - У вас в магазине стоит какое-то чмо, матерится, как извозчик, наглеет и чего-то требует. Заказывал он, наверное, порнуху. На это мне наплевать, порнография у нас кажется запрещена, но вещь на самом деле полезная, так что бог с ней. А вот остальное...

Рано или поздно революционный террор признается исчерпавшим себя. А поскольку при любом терроре невинно убиенных накапливается выше крыши, то есть и отличный повод разобраться с теми, кто террор проводил в жизнь. Доказав их расстрелом свою чистоту. Это просто ротация символов власти, шеф. Закон природы.

Если ты взял на себя право решать, кто хороший, а кто плохой, – будь готов, что тебя могут забраковать тоже. А значит, нужно становиться выбраковщиком самому. И это самый разумный выбор».

Мимика у его ведомого была очень богатая. Хищно коситься, грозно набычиваться, ехидно улыбаться и внушительно двигать челюстью Валюшок умел блестяще. Причем каждая гримаса была этакой самопародией, имитацией того, как на самом деле Валюшок мог бы выглядеть, случись ему родиться страшным и кровожадным.

- Ну вы... даете!!! - Еще хочешь? - услужливо спросил невидимка. - Конечно! - заорал Гусев. - Конечно хочу! Почему двести двадцать?! Триста восемьдесят сюда!!! Его прижгли снова, и он мгновенно вырубился.

На прилавок легли сигареты. Одну сторону пачки целиком закрывала белая наклейка с крупной надписью «ТАБАК УБИВАЕТ». – Ого, – пробормотал Гусев. – Началось. Как ты там сидишь, бедняга, к тебе же все пачки на витрине этой стороной повернуты… – Ужас, – согласился продавец. – До костей пробирает. Брошу курить на фиг. Хорошо еще на водке не догадались какую-нибудь пакость написать.

Жадные мы все до ужаса. Наш парень, который наживкой работал, говорил потом – ничего не бойтесь, люди, а бойтесь вот этого пакостного желания хапнуть чужих деньжат. Когда тебе мерзавец в глаза заглядывает и предлагает разделить ответственность на двоих, ты ведь не становишься от этого мерзавцем. Ты думаешь, что тебе просто очень повезло. Может человеку раз в жизни повезти? Считается, что может. Должно.